Переход начался с наступлением темноты. Это было настоящее испытание. Мы шли по незнакомой и неприятной местности, временами утопая в вязкой, чавкающей грязи. Комары одолевали, да и в целом двигаться большой колонной ночью — то ещё приключение.

Но что меня поразило — это дисциплина. Колонна двигалась почти бесшумно. Никто не зажигал огня. Команды передавались шёпотом по цепочке или условными жестами, едва различимыми в лунном свете. Люди Рэда, казалось, всегда были готовы к прогулкам по болотам. Они двигались уверенно, помогая друг другу, подстраховывая на особо опасных участках.

В пути часто приходилось идти пешком, ведя своего Грома под уздцы. Лошади от всего этого перехода приходили в ужас, и всё же поддавались общему настроению и шли. Кроме того, на узких участках застревали телеги, запряжённые мулами и люди протаскивали их вручную.

Я шёл в авангарде, рядом с Рэдом. Он ориентировался в этом хаосе с какой-то сверхъестественной точностью, находя едва заметные приметы: надломленную ветку, особый мох на дереве, камень странной формы. Я снова убедился, что имею дело не с простым разбойником, а с высококлассным специалистом по тайным операциям. Его лесное братство было идеальным инструментом для диверсионной войны.

Переход занял всю ночь. Это были тяжёлые, изматывающие часы. Но к утру, когда первые лучи солнца окрасили восток, мы были уже на другой стороне. На территории вражеского королевства. Мы не оставили следов, не подняли тревоги. Для пограничной стражи короля Коннэбля прошедшая ночь была такой же спокойной, как и все предыдущие. Они и не подозревали, что в их тыл только что проник отряд из трёхсот профессиональных головорезов.

Мы шли ещё полдня, несмотря на изрядную усталость, люди продолжали движение, пока углубились на много километров в лес и нашли идеальное место для нового временного лагеря — укромную, заросшую густым кустарником лощину, скрытую от посторонних глаз холмами. Люди, измотанные ночным переходом, тут же принялись обустраиваться, но делали это все так же тихо и споро, как и при сборке предыдущего лагеря.

Едва мы успели выставить дозоры и развести несколько бездымных костров, как произошло нечто неожиданное. Из-за деревьев, не таясь, вышел гоблин. Старый, морщинистый, с длинным носом и хитрыми, как у лисы, глазками. Он был одет в рваные шкуры, а в руке держал корявый посох. За ним, на почтительном расстоянии, маячило ещё с десяток его сородичей с копьями и самодельными луками.

Люди Рэда тут же схватились за оружие, но атаман остановил их жестом. Он спокойно шагнул навстречу гоблину. И тут я услышал то, чего никак не ожидал.