Фаэн тоже был эльфом. Он просто шагнул в сторону, и в его руках возник лук. Короткий выстрел на сверхкороткой дистанции.

Стрела пробила Лаэрону основание черепа навылет, и он упал, не издав ни звука, если не считать тихого шелеста падающего на траву тела.

Риггс, видя это, с воплем ужаса бросился на колени, протягивая ко мне руки.

— Пощадите! Умоляю! Я всё сделаю!

Я покачал головой и выступил вперёд, обращаясь к своему войску:

— В моей армии не падают на колени, разве что как исполнение боевого приёма.

Тишина была мне ответом. На меня смотрели сотни донельзя серьёзных глаз.

— Вы все это видели, — сказал я громко, и мой голос разносился над замершей толпой. — Эти двое решили, что мои слова о недопустимости дезертирства — пустой звук. Они думали, что их скорость и ловкость помогут сбежать. Это не так.

Я указал на труп Лаэрона.

— Он получил быструю смерть, потому что попытался напасть на капитана Фаэна.

Затем я кивнул на Риггса, который забыв гордость, стоял в грязи на коленях.

— А этот — трус. Он пытался сбежать, а когда его поймали, молил о пощаде. Они нарушили закон верности, они предали… Они предали Штатгаль, совершив акт дезертирства, — я осознанно не хотел использовать официальное название армии, данное королём, Первая Добровольческая армия Маэна. Признаюсь, было в этом нежелании нечто мятежное, символическое, поэтому использовал географическое название.

— Я честно предупреждал о недопустимости дезертирства, как и о наказании, — продолжил я. — Поэтому… Властью герцога и командора армии, приговариваю рядового Риггса к смертной казни за дезертирство. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, вступает в силу немедленно.

Риггс с непониманием смотрел на меня. Ему неоднократно в его долгой и непростой судьбе удавалось ловчить, обманывать, хитрить и выходить сухим из воды. Он был без сомнений талантливым человеком и мог бы неплохо показать себя под моим началом. Но… От меня нельзя было бежать, а эта ситуация была показательной, публичной, демонстрирующей мой настрой.

— Хайцгруг, приказываю привести приговор в исполнение!

Орк Хайцгруг был убийцей, как и многие тут присутствующие. Да и он уж точно не знал жалости, в особенности под давлением обстоятельств, когда на него смотрят сотни глаз.

Он перехватил меч и с огромной силой рубанул шею всё ещё стоящего на коленях Риггса, компенсируя отсутствие техники силой удара.

И это было хорошо… Ну, то, что рубанул сильно, убив его с одного удара, было хорошо. Где-то в глубине души мне было жаль уголовника Риггса, но, он решил смухлевать не в то время и не в том месте.