— Слушай, ну история — огонь. Серьёзно, мне в целом очень интересно, но позволь уточнить, причём тут ты и поход в Кмабирийские болота? Это же явно связано?
— Да, напрямую.
Глава 8 Обитатели болот
— Да, напрямую. Здесь была ключевая битва Второй магической войны, тут пролилось столько магии, что она прокляла саму землю и сделала её непригодной для большинства живых существ.
— То есть, проклятие — это негативная магия, как отравление?
— Аналогия не особенно точная, но да, проклятие — побочный эффект мощного убийственного заклинания, остаточный эффект, но такого масштаба, что он уже никуда не может деться. Это как отравление и яд сам по себе никуда не исчезает, а раз уж если его пролили целые моря, то он останется тут, никуда не денется. Кстати, раньше тут было вполне цветущее место, никаких болот.
— И зачем тогда сюда приходить магам в этот магический Чернобыль?
— Что за Чернобыль? А затем, что маги ищут и способны найти артефакты прошлого, которые в изобилии разбросаны по болотам.
— Но они же утоплены, погребены?
— Ой, да велика ли сложность поднять боевой посох, клинок, артефакт силы или, лучше всего — знаний из жижи или грунта? К сожалению, по краям Кмабирийских болот их собрали уже сотни лет назад. Что ещё хуже, большинство артефактов, несмотря на своё могущество, пришли в негодность.
— Но вы всё равно их искали, как чёрные копатели?
— Что за чёрные копатели? Это какой-то клан, гильдия?
— Нет, это просто термин такой. Чёрный копатель — он как археолог, только не вполне законный, ищет оружие, ценности старины, но оставляет их себе.
— Ну конечно себе, герцог. А кому? А почему чёрные? Они носят чёрные одежды или у них кожа тёмная, как у нэби?
— Хрен его знает, почему. Ты мне лучше расскажи, что за кракозябра твоих товарищей порешила?
— А ты скоро увидишь… Дело в том, что враждебная магия поднимает из болот магические конструкты.
— Что за конструкты?
— Говорю же, сам увидишь.
В целом говоря про проклятие маг, конечно же, не врал.
Даже я, не обладая особенной чувствительностью, ощущал это. Невидимое давление, гнетущую тишину, которая была громче любого крика. Деревья здесь росли уродливыми, скрюченными, их ветви тянулись к свинцовому небу, как руки утопленников.
Туман, цеплявшийся за стволы, казался не просто испарением, а мыслящим, хищным существом, выжидающим своего часа.
Большая часть местности — без топей, просто кочки и чёрная водичка между ними, колючки, серая трава, редкие насекомые, а местами — кусты и деревца. Попадались и пугающе круглые дыры в земле, наполненные чёрной водой. И если по краю болот водились лягушки, ящерицы, тритоны, длинноногие птицы, то в глубине болот их уже не водилось. Место было преимущественно мёртвым.