— Серый, подъем! — гаркнул в ухо Леха, заставив меня подскочить на лежаке. — Давай-давай, и так все проспал!

— Чего орешь-то? — С трудом распахнув глаза, я сел и потер лицо ладонями. Несколько суток без сна сыграли свою роль, и, вырубившись, я буквально выпал из реальности, в которую сейчас никак не мог вернуться.

— Говорю же, ты все проспал! — уже спокойнее сообщил Леха и потянул меня куда-то в поле. — Хватай мешки, поезд отправляется! Точнее, аэростат!

— Прилетели? — сообразил, наконец, я, начиная хоть что-то понимать. — Отлично!

— Угу…

Аэростат приземлился в поле, рядом с балкой, в которой мы разожгли огни так, чтобы их было видно только сверху, и сейчас застыл, ожидая свою команду, которая сидела у костра, связанная собственными ремнями…

— Это что? — остановился я как вкопанный, увидев знакомого пилота с его экипажем. — Что за хрень?

— Вас поймают и расстреляют, как террористов! — увидев меня, пискнул юнга, в прошлый раз активно невзлюбивший нашу команду. — Вы…

— Рот закрой! — тихо проворчал капитан воздушного судна, неодобрительно взглянув на молодого человека.

— Правильно! — с серьезным видом кивнул Леха. — А то я и обидеться могу…

— Так! — жестом остановив друга, рявкнул я, уже не заботясь о тишине. — В последний раз спрашиваю, что происходит?

— Мы с тобой угоняем судно, потому что эти козлы, — Леха ткнул пальцем в связанный экипаж, — отказались помогать нам спасать товарищей.

— И почему отказались? — Сев у костра, я уставился в глаза капитана.

— У меня приказ, — спокойно пожал плечами тот. — Ни в коем случае не рисковать транспортом, что бы ни случилось. А еще передвигаться только по ночам, чтобы не засветиться. А то, что вы предлагаете, — это нарушение обоих приказов сразу. К тому же днем нас собьют и о провале операции в империи доложить будет некому.

— Так и скажи: зассал! — буркнул Леха.

— Тихо! — Я поднялся на ноги и, спустившись по балке к ручью, умылся холодной водой, просыпаясь окончательно.

На стоянке что-то вещал юнга, высказывая Лехе все, что он о нас думает, и буквально захлебываясь словами, капитан же молча смотрел в костер, думая о чем-то своем.

Подойдя обратно к костру, я молча развязал ремень на руках капитана и, кивнув на остальных, попросил:

— Освободишь их, когда мы улетим, хорошо?

— Не вопрос, — спокойно пожал плечами он и вдруг добавил: — Там в ящике теплая одежда, в нее бинокль завернут. Аккуратнее, не разбей.

— Спасибо…

Подготовка к полету заняла у нас всего несколько минут, но все это время я нервничал, думая о том, не ошибся ли в капитане. Потому что если ошибся, то в лучшем случае мы рисковали оказаться на их месте, связанными и безоружными. Но пронесло…