Ближе к вечеру, когда на горизонте появилась очередная деревня, Мороз решительно свернул с тракта и повел нас куда-то в сторону, сквозь придорожный кустарник. И уже спустя пару сотен метров я четко услышал звонкое журчание воды.

— Погоди, мы куда сейчас ломимся? — дернув за рукав разведчика, уточнил я. — Путь сокращаем или…

— Или! — бодро заявил Мороз и, отодвинув ветку, махнул рукой. — Пожалуйте мыться, ваше благородие!

— Блин…

Что такое горные речки, я знал не понаслышке, и стоило сунуться в быстрый поток, как у меня даже дыхание перехватило от холода. Но с другой стороны, выбирать не приходилось, а за время пути мы все пропахли потом и изрядно покрылись пылью.

— Как заново родился! — ополоснувшись, я выскочил на берег, чувствуя, что не так уж и жарко уже. — Но блин, а как же горячая… Ну, не горячая, ладно, теплая ванна?

— Угу! — ухмыльнулся Мороз, с удовольствием смывая с себя пот. — Запомни, Серега! В этих краях ванну летом принимают или аристократы, или девушки. А вот наемники предпочитают не тратить то, что можно потратить на бухло, и купаются в реке, если есть возможность. Так что не стоит выделяться.

— Пойду Кайю обрадую, — одевшись и накинув на себя свежую рубашку, кивнул я и отправился назад по своим следам, туда, где осталась дежурить девушка, на случай если за нами кто-то последует. Нападения мы не опасались, но нужен же был повод устроить раздельное купание?

В итоге Кайя, выслушав меня, приняла довольно странное решение. Сначала пошла купаться в речке, попросив меня покараулить, а когда, изрядно посвежевшая, вернулась из воды, радостно сообщила, что теперь можно будет и в ванне спокойно полежать…

Деревня при тракте мало напоминала такие же на островах и уж подавно была непохожа на деревни нашего мира. Разве что дома, но тут особо нового не придумаешь. Все по-другому, деревянные стены, заборы из бревен, больше напоминающие частокол, да массивные ворота с прорезью для стрелка. Крыши были покрыты соломой, но как я понял, этого добра тут хватало с избытком. Вон после каждого дома тянутся поля, засеянные местными культурами.

— Мой дом — моя крепость! — уважительно покачал я головой, проходя мимо очередного дома. — Только вот одной стрелой все сжечь можно…

Говорили мы даже между собой исключительно на имперском, дабы не плодить лишних проблем, и потому неудивительно, что очередной местный житель, с явной неприязнью глянув на меня, пояснил:

— Степняки не устраивают пожаров. У них с детства боязнь пожара в голову вбита.

— О как… Спасибо за объяснения… — смутился я и заткнулся, благо впереди уже показалось монументальное здание таверны. По сути, такой же сруб, но частокол повыше, да и само здание в два этажа, с узкими окнами-бойницами.