Кафе или трактир, не знаю, как правильно переводилось название, оказалось довольно уютным, и уже через несколько минут у нас на столе стояли подносы с прохладным компотом и чем-то вроде пирожков. И все было бы отлично, если бы не жирная морда того самого толстяка, которого мы «обидели» на рынке.

Этот нехороший человек изо всех сил старался испортить нам аппетит, злобно зыркая в нашу сторону и нашептывая что-то своему собеседнику, худощавому парню с острым взглядом и лицом уголовника.

— Гадости, наверное, говорит! — Федя нагло подмигнул жирному, отчего тот закашлялся. — Надо же было ему и тут рядом оказаться…

— Да пошел он! — Я передвинул стул, чтобы не портить себе аппетит, и расположился спиной к толстяку. — Где будем искать учителей? Кайя?

— Да я как-то забыла спросить… — растерянно призналась девушка. — Можно вернуться и…

— Ну уж нет! — дружно запротестовали мы с Федей. — Хватит на сегодня! Надо еще наших найти.

— Так договорились же к вечеру у ворот встретиться? — пожала плечами Кайя. — А до вечера еще несколько часов.

— Вот за эти несколько часов лучше нормального оружейника поищем…

Договорить я не успел из-за того, что мне за шиворот полилась струя холодной воды, и вскочив, я обнаружил перед собой того самого уголовника, еще недавно беседовавшего с жирным. На худощавой роже уголовника промелькнуло удовлетворение, какое бывает после качественно проделанной работы, и он явно готовился сказать что-то, но…

В этот удар я вложил всю злость и раздражение, которые накопились за день, после путешествия по жаре, дурацких проблем со скотиной, толчеи на рынке… Короче, мой стакан разбился о морду худого уже через мгновение, а потом туда же ударил и табурет, на котором я только что сидел.

— А как же дуэль… — услышал я растерянный возглас жирного и, не особо размышляя, отправил табурет в противную рожу, прямой наводкой.

Бум! Гулкий удар, последовавший за этим, был самой лучшей музыкой для моих ушей… А грохот опрокинутого стола, за который пытался цепляться контуженный броском жирдяй, и вовсе вознес мое настроение на недостижимую высоту.

— Валим? — Федя цапнул со стола последний пирожок и вскочил, готовый бежать, как в юности, во время очередных хулиганских выходок, но я только покачал головой и, забрав от соседнего стола новую табуретку, сел обратно.

— Останемся, заплатим штраф, — пояснил я, вспоминая, что там было про имперские законы. — Сбежим — штраф будет в несколько раз больше…

— Гадство… — проворчал Федя и… пошел за новой порцией пирожков.

— Жирного-то зачем приложил? — тихонько спросила Кайя. — Он-то сидел спокойно.