Я не спрашивал, что было дальше, а он и не продолжал, просто пил пиво и смотрел в окно. Наступила неловкая тишина. Я вообще не знаю, о чем принято говорить в подобных случаях.
— Твои ведь целы? — спросил он.
— Должны быть целы, — кивнул я. — Я успел их предупредить, что дело плохо, и они заперлись в доме.
— А сейчас?
— Не знаю. Знаешь Корне, который «радист»?
— Конечно, — кивнул он. — Он что-то выяснил?
— Похоже на то: сегодня должна быть ясность.
— Ты поэтому сюда и шел?
— Точно, — подтвердил я.
Ушел он не потому что дела, он бы раньше о них сказал, а потому что не хотел встречаться с Корне — очень для него тема нашего разговора мучительна. Поэтому он просто пожал мне руку и пошел куда-то по набережной, пока не скрылся за углом. Я проводил его взглядом, а затем, обернувшись к женщине за баром, попросил еще кружку пива.
Корне появился без предупреждения и даже раньше, чем обычно. С красными глазами, явно не спавший, он подсел к нам за столик и, перехватив мой взгляд, сказал:
— На кролика похож? — И, усмехнувшись, пояснил: — Не спал сегодня, много позывных собрал.
— В смысле? — не понял я.
— Составляю карту существующих человеческих анклавов. Каждый такой позывной — почти наверняка анклав. Связываюсь, выясняю численность населения, координаты — и на карту. Ночью помех меньше, а людей в эфире больше. Думаю, что пригодится, я это на добровольных началах делаю.
— Понятно, — хмыкнул я. — А по моим делам что?
— А по твоим делам, похоже, все хорошо, — с довольным видом вытащил он свой блокнот. — Сеанс связи у тебя на завтра, на одиннадцать утра. Телефона не обещаю, но в телеграфном режиме пообщаешься. Можешь меня поцеловать.
Я чуть пивом не поперхнулся, затем сказал осторожно:
— Боюсь, не поймут.
— Фигня, поймут, — отмахнулся он. — Весь город знает, что я гей и что мой партнер пытался меня съесть, после чего мы вынуждены были расстаться навсегда, так что решат, что я всего лишь обрел новое счастье.
— Я лучше доплачу, — сказал я. — Экстра, так сказать. А целоваться не будем, а то получится, что мы всех обманываем. Они за тебя порадуются, а все не так радужно.
С этими словами мой взгляд перескочил на плетеный браслет радужной расцветки, намотанный на тощее запястье Корне.
— Много теряешь, — захохотал он. — Ну ладно, купи мне тогда пива. Платить за работу будешь после сеанса связи.
20 июня, среда, утро. Мюйден, окрестности Амстердама
Вчера я на радостях здорово напился. Начал с Вимом, потом выпил с Корне, потом пошел гулять по барам, опять встретил Вима, еще выпил с ним, а когда он пошел домой спать, то заглянул в «Де Лопер», где завис до часу ночи, зацепившись языками с компанией из нескольких мужчин и женщин, пьяной в дым. Хорошо, что вышел с лодки пешком, а то на велосипеде обратно и не доехал бы: или башку свернул бы, или с набережной в воду плюхнулся.