Долго таскал коробки и ящики из кузова пикапа, пока совсем не упрел. Начал сюда переезжать помаленьку. Выбрал один шкаф под оружейный, разместил там все свои стволы, а заодно несколько упаковок патронов сложил. Завтра остальное привезу — не влезло все в пикап за одну ходку.
Споткнулся разве что на коллекции семейных фотографий в рамочках. Мордатый немолодой мужик, мордатая жена и двое таких же мордатых сыновей. Пожал плечами и покидал все в печку. Набросал туда же смятых газет и подпалил. Из праха в прах, так сказать.
А вообще удивляться остается, как быстро нравы сменились. Тот же Серж еще совсем недавно даже не додумался бы до такого, чтобы всех разом взять и тут же под расстрел, а теперь даже не удивляется никто. Одновременная гибель стольких людей во время прихода Беды сразу и настолько сильно ожесточила выживших, что удивляться уже ничему и не следует. А если кто-то этой самой Бедой пользовался для того, чтобы наживаться, да еще и убивал, помогая той злой и черной силе, губящей мир, так какой ему еще конец положен?
И много ведь таких еще, кстати, много. И если кто-то пресечет жизненный путь того же Колена, о котором столько говорили, то грехом это точно не будет.
Выгрузив из пикапа генератор, тот самый, что достался нам с машины испанских bomberos, подключил его к распределительному щитку, зажег свет. До полной темноты собирал чужие вещи, увязывал их в узлы и выносил во двор. А заодно и окна все открыл настежь — плевать на комаров, пусть этот самый «барыкинский дух» выветривается.
Деревня была населена, причем явно не коренными жителями: много военных, и те же омоновцы, судя по форме. Похоже, что деревня была давно распродана на дачи для не слишком богатых москвичей, а те сюда добраться не смогли, — вот и селили теперь сюда таких же, как я, приблудных. И, судя по всему, уже согласно новой табели о рангах. Народ жил в домах куда проще моего, а этот закрытым стоял до сегодняшнего дня. Вывод — я тут теперь большой начальник. Но это нормально, на меньшее я все равно никак не согласен.
Деревня, кстати, была по периметру обнесена колючкой на высоких столбах. В один ряд, правда, но все лучше, чем ничего. Да и опасности особой нет, видать: вон дети на улице играют — и никто не паникует. Нормальная жизнь, опять нашел место с нормальной жизнью. И вот дом появился. Чем плохо? А ничем не плохо, всем хорошо. Повезло мне, конечно, с друзьями, но ведь я и сам подумывал в эти края податься. Так что все один к одному — срослось, значит.
Осталось выдержать последнюю битву — убедить жену в том, что нам здесь будет лучше. Она у меня к переездам вообще не очень хорошо относится, а тут еще получается, что я ее чуть ли не принуждаю. А принуждаться она не любит: переходит на чистое упрямство с непредсказуемыми последствиями по принципу «всем назло уши отморожу».