— Это уже хорошо. — Он вздыхает. — Я рад, что всё закончилось… так.

Он хочет сказать «благополучно», но не говорит. Потому что благополучием здесь не пахнет.

Максим вдруг делает шаг вперёд. Я вижу, как напряглись его плечи.

— Вы рады, Александр Сергеевич? — голос низкий, с проскакивающей угрозой. — Действительно рады?

Кравцов поднимает бровь.

— Она пришла к вам. Сказала, что её хотят убить. Сказала, что за ней следят. А вы просто отпустили её. Одну. На улицу, прямо в руки к похитителям. — Максим говорит ровно, но я чувствую, как внутри него закипает, и уже жалею, что всё рассказала ему, пока мы ждали подмогу.

— Ей нужна была охрана, а не полиция, — спокойно отвечает Кравцов.

— А вы? Вы тогда кто? — Максим усмехается, жёстко, одними губами. — Вы бумажки перебираете. Пока преступники творят что хотят, вы сидите в кабинете и ждёте новых трупов.

Кравцов краснеет. Я вижу это — краска заливает его шею, поднимается к щекам. Не от злости. От простого человеческого стыда.

Максим прав. Я сама пришла к следователю. Он знал про слежку. И всё равно позволил мне уйти одной.

— Дело идёт в производство, — говорит Кравцов глухо. — Похитители будут допрошены и арестованы. Сегодня же.

Он подходит к куче вещей, которые Максим сложил на обочине. Два пистолета, три телефона, какие-то документы. Всё это он передаёт подоспевшему эксперту.

— Это вещественные доказательства, — говорит Кравцов. — Я их изымаю.

— Давно пора, — бросает Максим.

Кравцов не отвечает. Подходит ко мне. Смотрит в глаза — внимательно, серьёзно.

— Варвара Сергеевна. Через два дня жду вас в отделе. Нужно будет дать показания. Как восстановитесь, сразу приезжайте.

Он делает паузу. Оглядывает нас обоих — меня с синяком, Максима с разбитым лицом.

— В эти два дня… придите в себя. Залечите раны. — Он кривит губы. — А то вы оба дерьмово выглядите.

Не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит к машине.

Максим смотрит ему вслед. Он злится, но молчит и сдерживается. Я подхожу, беру его за руку.

— Поехали.

Он через время кивает.

— Поехали.

Максим ведёт машину по-прежнему молча.

Я сижу рядом — на переднем сиденье. Я так хочу взять его за руку, но понимаю, что сейчас не самое лучшее время.

Мы едем куда-то за город. Дорога становится уже, фонарей всё меньше, деревьев — больше. Я не спрашиваю, куда. Мне всё равно. Лишь бы рядом был мой Снегирь.

Через час он сворачивает на просёлочную дорогу. Гравий хрустит под колёсами. Впереди — дом.

Одноэтажный, но уютный. С верандой и большими окнами, в которых отражается закат. Вокруг — лес, тишина, ни соседей, ничего.