С самого начала эта история плохо пахла. Увы, мне, как всегда, потребовалось некоторое время, чтобы уразуметь, что в ней многое не сходится. Кто-то насоветовал Ареусу, и я даже предполагаю кто, что меня можно использовать втемную, после чего он навешал мне лапши на уши и поманил морковкой. Но ведь я и рад был бежать за этой морковкой!

Говорят, у любого акари есть несколько этапов его жизни в Дар-Огаре. Каждый сколько-нибудь честолюбивый человек рано или поздно задумывается о создании Кулака, а то и клана, а то и нечто большего. И, думаю, я уже созрел для этого «нечто большего». Это было тем удивительнее, что ранее таких позывов я за собой особо-то и не замечал!

И тут мы снова возвращаемся к Ареусу. Вернее, к его отношению ко мне, как к мальчику на побегушках, коим можно вертеть, как вздумается. Ведь ублюдок прекрасно знал, что такое Реликт, так же, я уверен, он знал, что профессор Номад копается в нем неспроста. И то, что этот гад не соизволил со мной поделиться такой информацией означает, что в гробу он видел мои интересы. И это первое, что я хочу изменить. Но это не так-то просто сделать. Даже если сейчас я выкачу ему претензии — это будет просто истерика исполнителя. Для того чтобы перезаключить наш договор на новых условиях, мне придется существенно поднабрать в весе.В субъектности. Став заметным игроком на арене этого Синкола, я смогу играть в свою игру, не тыркаясь вслепую для достижения чужих целей, а используя других в достижении своей.

А какова моя цель?

А она, господа, донельзя примитивна. Я действительно хочу себе свое собственное королевство.

И первым делом я направился в Храм Йемола.

Нахрена, спросите вы?

А вот надо! Ибо я, господа, решил-таки создать свой Клан!

— Здрав буде! — поприветствовал я невысокого жреца.

— Во славу Распада! — воздел тот руку в подобии арийского приветствия.

Кеннагат. Жрец Святилища Йемола. 51-й уровень.

Вопреки ожиданию в посвященном Богу Распада храме было довольно уютно. В отличие от пафосных храмов Гарна или Угга, он был совсем небольшим. Вытянутый зал с узкими затянутыми разноцветными витражами окнами был светел. У одной стены на небольшом возвышении стояла статую Йемола, а вдоль других тянулись отполированные скамьи. Стены были покрыты изображающими бытие бога фресками, а в углах стояли высокие сосуды с какой-то мутной зеленоватой жижей. В жиже плавали зубастые рыбки.

Я взглянул на изображение того, чьим именем часто прикрывался. Выглядел Йемол довольно затрапезно. Старик в балахоне с добрыми глазами. Скульптор на диву постарался и вырезанный из светлого камня бог казался почти живым. У его ног, свернувшись клубком, лежал черный варан.