Я проснулся на рассвете и тут же побежал в мастерскую, прихватив с собой хронометр. Я не мог на него наглядеться – футляр из мореного ясеня, аккуратные дуги корпуса… Местами на лаке виднелись царапины, а медь в уголках слегка посинела, но это были такие мелочи. Я мог исправить все это за два дня работы и продать его фунтов за двадцать. Это были самые дорогие часы из всех, что я когда-либо держал в руках.

О своем обещании Капитану я вспомнил, только когда увидел на дне футляра варварски вырезанное «Б. БОНС». Отдать хронометр даром. Отдать тому, кто придет с его драным, одноглазым котом.

Я точно запомнил этот момент на всю жизнь. Мерзко и горестно в этом признаваться, но тогда я впервые подумал о том, что могу нарушить свое слово.

Я разобрал прибор полностью, даже футляр. Устройство футляра было необычным, а в остальном устройство самого хронометра немногим отличалось от обычных часов. Исключение составляли только материалы – они были куда лучше тех, что я мог себе позволить. Поломка ерундовая – несколько шестерней сместились и поэтому стрелки перестали двигаться. Ремонт не составил бы особого труда, если бы внутри механизма использовались обычные винты – я бы просто снова зафиксировал шестеренки, и все. Но вместо винтов были рубины. Где достать деньги на покупку трех рубинов для ремонта, я никак не мог придумать.

В девять часов пришел Уильям. Он, светясь, как новенькая булавка, достал из сумки часы семейства Ашеров. Секундная стрелка плавно бежала по циферблату.

– Хорошая работа? – спросил Уилл, заглядывая мне в глаза. Я повертел часы в руках. Внутри ничего не щелкало.

– Надо внутри посмотреть, – я неопределенно качнул головой. – Это как о книге по обложке судить… Хотя звук хороший, мягкий. Движение стрелки размеренное. Дашь посмотреть?

– Да. Конечно, – Уильям мигом подал отвертку.

То, что я увидел внутри, поразило. Шестеренки, отлитые и вставленные Уиллом, немного отличались по цвету, но в остальном были практически такими же, как и остальные. Механизм двигался идеально и слаженно, было видно, что его недавно смазывали. Все стояло на своих местах, работало настолько хорошо, насколько это вообще возможно…

– Уильям?..

– Что-то не так?.. Где переделать? – он испуганно глянул через мое плечо на часы.

– Это отличная работа, – что-то во мне оборвалось. Я чувствовал, что должен сказать ему что-то важное, но слабо понимал, что именно. Я не слышал от отца слов восхищения. Он лишь утешал в те моменты, когда у меня ничего не получалось, а как только я смог сделать хоть что-то – попросту исчез. Не самый лучший поступок для любящего отца.