Договорить я не успел. Октавия резко открыла глаза и возмущённо воскликнула:

— Ну конечно! Дождёшься от тебя! Никакой романтики!

Внучка сначала удивлённо на неё уставилась, а затем с облегчением рассмеялась.

— Это точно. Макса больше волнуют эффективность и практичность. Но согласись, порой он бывает довольно мил.

— Порой? — в шутку нахмурился я, — кажется, кто-то уже забыл и про отпуск в Коста-Сирене и про поездку на лайнере… пожалуй, стоит вычеркнуть отдых на море из списка необходимых дел. Всё равно никто не ценит.

Я говорил это максимально сурово. Настолько, что Ольга на секунду даже испугалась, что я всерьёз.

— Но, Макс… — начала она, а затем осеклась и рассмеялась.

А вместе с ней этот смех подхватила и Октавия.

Даже меня они заставили улыбнуться, так что я даже не рассердился на Октавию за её шалость.

Ведь именно сейчас стало окончательно понятно — мы победили.

Регина так ничего и не достигла в своих замыслах. Или, говоря современным языком, «обломалась».

И я радовался, глядя как обе девушки хохоча избавляются от ощутимого всеми нами напряжения.

Ольга схватила Октавию за руку.

— Я очень рада, что ты снова в полном сознании. Я скучала по твоим колкостям. И нам тебя не хватало, когда мы сражались с Региной…

Я тоже подошёл ближе и погладил её по голове, а также придержал за плечи, потому что видел, что она уже готова вскочить с кровати.

— Не спеши вставать, сначала окончательно приди в себя.

Параллельно я жестом показал Вийонам, что они могут пока уйти, что они тут же и сделали. Так что в комнате мы остались, можно сказать, в тесном семейном кругу.

Октавия рассеянно кивнула, пытаясь переварить информацию, а затем забросала нас вопросами:

— Значит с ней покончено? Вы смогли достать мою куклу? — затем ответила сама себе, — полагаю, что да, иначе вы бы не стали меня будить. Но как это произошло? Неужели действительно… и кто этот мужчина? — наконец заметила она деда, — вы тоже Рихтер⁈ Макс, неужели, пока я спала, ты нашёл и других выживших? Сколько времени вообще я отсутствовала? Может быть уже прошли годы… или даже века, — испуганно добавила она.

— Не волнуйся, — успокоил я её, — прошло всего несколько дней, и ничего критически важного ты не пропустила.

Я кратко рассказал ей о наших последних приключениях, и было видно, как сильно её волнуют мои слова.

Октавия сильно нервничала, кусала губы, сжимала кулаки и вообще переживала настолько, что даже оборудование, к которому она всё ещё была подключена, начало бить тревогу, так что в дверь время от времени просовывалась физиономия рыжего Луи, но тут же исчезала, повинуясь моему жесту.