И это тоже удивляло. Но приходилось признать, что иногда даже в роду Катарины рождаются таланты и умники.

К счастью, часть из них уже какое-то время работала на меня. А некоторые были даже частично посвящены в тайны изготовления подобных артефактов.

Хотя даже Морис, бывший руководитель секретной лаборатории, не знал всего.

— Этим занималась другая группа наших учёных, — сказал он, когда я дал ему на исследование остатки антидота, — мы с ними почти не контактировали.

— Важнее то, сможете ли вы повторить их работу? — прямо спросил я.

Морис задумался.

— Скорее всего, да, но я понятия не имею сколько времени это займёт.

Такой ответ меня не устраивал

— Надо уже вчера, — сказал ему я, — но я готов подождать ещё несколько дней. Уверен, что вы справитесь.

Я ожидал протестов, но вот удачный день! Морис тоже сумел меня удивить.

Вместо попыток объяснить мне, почему это невозможно, он задумался и начал что-то просчитывать. А потом осторожно ответил:

— Возможно… только возможно! Мы сумеем сделать некий аналог. Я не знаю, окажется ли он слабее оригинала или, может быть, даже сильнее. У нас и примера оригинала-то перед глазами нет, только антидот. Но я хотя бы понимаю базовые принципы, на которых он должен работать. Может быть, кто-то из наших специалистов тоже разбирается в вопросе. Я соберу сегодня консилиум.

— Верно мыслишь, — похвалил я его, — я тоже приду к вам на совещание. Послушаю.

Так я и сделал. Хотя мои знания и умения лежали в несколько иной плоскости, иногда полезно ознакомиться с рассуждениями разных специалистов. Узнать побольше о том, в чём разбираются уже они.

И действительно, консилиум был довольно любопытный и не скучный. Из заключения учёных Вийонов я, например, выяснил, что интересующий нас артефакт был разработан специально для нейтрализации своих.

На всякий случай. Ведь целители настолько хорошо контролируют своё тело, что вырубить их какими-то обычными способами практически невозможно.

Артефакт даже назывался «Сфера Повиновения», потому что он должен был напомнить отступникам и предателям о том, кому они обязаны подчиняться. И что нет и не может быть для них никакой свободы.

По крайней мере, именно так учёные пересказывали пафосную речь Катарины.

Узнал я, и как именно эта сфера работает. Она буквально отключает мозг от контроля за нервной системой. Те, кто послабее, сразу отрубаются, а Вийоны или, как теперь оказалось, Рихтеры остаются вполне себе в сознании, но, чтобы вновь наладить слаженную работу всех органов, требовалось время. Много времени. Достаточно для того, чтобы сделать с кем угодно, что угодно.