Короткий обмен поклонами, и старший из токко шагнул вперёд с непроницаемым лицом, держа в руках какую-то бумагу.

— Като Махиро, урождённая Таканахана. Именем Его Божественного Величества Императора Мусасимару…

Она слушала, но не слышала. Слова с трудом доходили до сознания, хотя вот уже год, со дня, когда её, только что окончившую учёбу, отправили в ссылку, каждый день ждала этого.

Государственная измена.

Подстрекательство к мятежу.

Связь с врагами империи.

Казнь. Сегодня. На рассвете.

Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Личное присутствие императора.

Рассвет… Это же… через час с небольшим?

Нет.

Нет-нет-нет-нет.

Это ошибка. Чудовищная ошибка. Недоразумение. Кто-то перепутал документы, кто-то ошибся дверью, это не может происходить, не с ней, не здесь, не сейчас, не так…

— … нужно ли вам что-либо для подготовки?

Голос токко вернул её в реальность, и она обнаружила, что все пятеро смотрят на неё, ожидая ответа. Подготовки. К смерти. К её смерти.

— Я… — голос всё-таки дрогнул, усилием воли она заставила его звучать ровно. — Я хотела бы принять душ. Чтобы не доставлять лишних хлопот тем, кто будет… после.

Старший токко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Разумеется. Вам принесут церемониальное облачение.

Они вышли — все, кроме одного из подчинённых.

— Тайшо… Махиро… — он неожиданно обратился к ней по имени, как к другу, опустив глаза в пол. — Мы поручились за вас. Что вы не…

Не сбежишь. Не наделаешь глупостей. Не опозоришь их доверие.

— Я поняла, — кивнула она.

Дверь закрылась, и Махиро осталась одна стоять посреди комнаты. Ноги отказывались слушаться, руки повисли плетьми. В груди стало холодно, как в заброшенном храме зимней ночью, а в голове пусто. Ни одной мысли.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть. На пороге возникла женщина из прислуги. Не поднимая глаз, она положила на столик свёрток и исчезла так же беззвучно, как появилась.

Махиро развернула ткань, и шёлк заструился между пальцев — прохладный, невесомый, достойный знатной дамы или даже принцессы. Такой шёлк стоит целое состояние — девушка отлично это знала по прошлой жизни.

Только теперь, поняв, что держит в руках белоснежное кимоно, она осознала, что всё это не сон.

Это правда. Это происходит. Это реальность. Её реальность.

Душ. Она должна принять душ — так она сказала, так положено, так делают приговорённые, чтобы не осквернить ритуал нечистым телом.

Горячая, почти обжигающая вода обрушилась на плечи. Махиро стояла под струями, закрыв глаза, и вода стекала по телу, по лицу, смешиваясь с чем-то солёным.