Леонид застыл, тяжело дыша. Бешенство пополам с жаждой крови бурлили внутри, требуя выхода. Так легко было поддаться им, одним движением размозжить эту хорошенькую головку о стену. Но что-то его остановило. Какой-то странный порыв, отголосок былых привязанностей.

— Юленька, девочка моя, — хрипло просипел он, опуская руку с хлыстом. — Прости дядю. Прости, если можешь.

Всхлипы стали громче. По бледным щекам покатились слёзы, размазывая тушь.

— За что?.. — едва слышно прошептала Юля. — Что я тебе сделала?

Лёня нервно облизал губы. Внезапно ему захотелось объясниться, исповедаться, излить душу. Высказать всё, что накопилось.

— Ты? — переспросил он. — Лично ты, наверное, ничего. Но ты часть рода, часть этой кучки лицемеров и лжецов, возомнивших себя королями жизни. Присосались, как пиявки, тянули из меня все соки. А сами за моей спиной хихикали, мол, вот он, наш карманный преступник, наша дойная коровка…

— Н-неправда… — сдавленно прошептала Юля. — Мы любили тебя…

— Любили? — Лёня расхохотался, и этот хохот был подобен карканью вороны над разлагающимся трупом. — Как же, как же! Любили, пока я присылал деньги! Пока подставлялся, жизнью рисковал. Лишь бы вы ни в чём не нуждались, лишь бы сытно жрали и мягко спали!

Краем сознания Лёня, конечно, понимал, что горбатился он в первую очередь на себя. Но ведь и на них тоже! Это была честная сделка, и не он её нарушил!

Юля сжалась ещё сильнее, обхватив колени руками. Слёзы лились по лицу непрерывным потоком.

— А взамен — что? — продолжал Лёня накручивать себя. — Косые взгляды? Перешёптывания за спиной? Снисходительные похлопывания по плечу, мол, мы тебя не осуждаем, бедняга, что ж поделать, если господь обделил тебя магическим даром и голубой кровью? Да я…

Его прорвало. Лёня шагал по комнате из угла в угол, то и дело взмахивая рукой с хлыстом. Юля сидела ни жива ни мертва, боясь пошевелиться.

— Я ведь хотел по-хорошему, — бормотал Лёня, скорее сам себе, чем племяннице. — Честно предупредил Ивана, мол, отпусти с миром, дай начать новую жизнь. Так нет же! Решил, старый хрен, от меня избавиться. Продал с потрохами, и глазом не моргнул!

Юля сдавленно пискнула. В её голове не укладывалось — неужели дедушка и вправду мог?..

— Ты же сама видела, как я вернулся домой, — Лёня остановился напротив Юли и пронзил её взглядом. — А он тут же спровадил меня прочь, в какую-то глушь, даже в душ с дороги сходить не дал! А сам небось потирал руки, предвкушая, как Арсен пустит мне пулю в голову.

— Арсен? — прошелестела Юля пересохшими губами.

— Он самый. Верный цепной пёс твоего дедули. Спец по мокрым делишкам. Уж не знаю, что ему наобещали за мою голову. Да только не вышло у них ничего. Я теперь другой, Юленька. Сильный. Очень сильный.