А вот его товарищи…

— Привет, парни! — я улыбнулся и помахал им рукой в тот момент, когда до них начало доходить, кто перед ними.

Лица у «парней» вдруг начали становиться геометрически-правильными. Вытянуто-овальные такие рожи с идеально круглыми глазами. У кого-то упала челюсть, кто-то схватился за сердце, а один самый чувствительный вообще в обморок отъехал от греха подальше. С обморочного-то какой спрос?

— … сас-С-сать ща буит! — смирившись с тем, что плывущая картинка не даст рассмотреть лицо таинственного заступника, заявил Ублюдович. — А ты пшол отсюда нахер, щегол, пыка я тебе не навалял!

Один из друзей Говнинского собрался с духом, сбил с себя оторопь, метнулся вперёд и прилип к его уху.

— Аткуда ты аще взялся такой⁉ — продолжал Скот, кое-как вслушиваясь в то, что ему говорят. — Жентельмен зассатый, молоко на губёшках ищё не абсохла, а уже тут такой весь из ся…

Но тут Говнинскому сообщили главную новость. И очень вовремя, потому как кулак Володи уже опоясывали язычки пламени. Его Высочество не бить собирался, а сразу же убивать.

— Весь из ся, — повторил Ублюдович по инерции, замолчал и перестал шататься.

Прямо на наших глазах происходило чудо!

Человек трезвел буквально на глазах!

Я даже наличие печатей у него проверил, но нет, организм и без них справился.

— Ой, — выдохнул он и наконец-то навёл прицел на лицо принца.

Аня тем временем уже пронеслась мимо меня и схватила Володю за руку. С недвусмысленным посылом, что не принцево это дело — по ресторанам драться. Да и дуэль с таким отребьем, понятное дело, тоже будет не лучшим решением.

— Ой, — повторил Говнинский, приметив рядом с сыном Император ещё и дочь Императора. — Ой-ой-ой, — прошептал он и присел на стул.

Присел, чтобы тут же вскочить обратно. Понял, как это выглядит со стороны. Чётко, громко, без признаков развязности и будто только что от логопеда, Говнинский произнёс:

— Ваше Высочество, — и поклонился сперва Ане. — Ваше Высочество, — а потом и Володе. — Боюсь, что вышло недоразумение.

— Сперва представьтесь, — спокойно сказала Аня, Володя сейчас говорить был явно не в состоянии.

— Граф Унылов, Ваше Высочество, — ответил бедолага, на секунду зажмурив глаза.

Ответил быстро. По всей видимости, чтобы ни у кого даже мысли не возникло в том, что он раздумывал, а не соврать ли монаршим детям.

Фамилия, кстати — кайф. Но Унылов-Говнинский нравится мне куда больше!

— А теперь потрудитесь объясниться, граф, — взял себя в руки Володя.

— Какой же это труд? — бедолага улыбнулся так, что мне аж жалко его стало. — Это моя прямая обязанность, как подданого вашего венценосного отца. А дело в том, что мы с господами решили разыграть театральную сценку.