ㅤ

* * *

ㅤ

Габи опустила телефон и некоторое время смотрела на пылающий город. Заметки закончились. Осталось написать ещё одну, о том, что случилось дальше. На случай, если кто-то найдёт этот телефон. На случай, если хоть кто-то выживет.

Она открыла фронтальную камеру, глянула на своё отражение на экране. Поправила растрепавшиеся волосы, стёрла грязное пятно со щеки. Усмехнулась — зачем? Какая теперь разница, как она выглядит?

Габи поудобнее устроилась у парапета, нашла ракурс, где за её спиной были хорошо видны зарево пожаров и клубы дыма. За то время, что она листала заметки, пожар в прерии продвинулся ещё ближе к городу. Похоже, если с выжившими в пирамиде не покончат монстры — это сделает огненная стихия.

Сделав глубокий вдох, она нажала кнопку записи.

— Меня зовут Габериана Куэтцпальи. Я… была мэром Арапахо. И, похоже, стану последним мэром этого города.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Полтора часа назад под ареной закончились монстры. Служка, который ухаживал за ними, просто проболтался, что больше никого нет. Наверное, не подумал, что говорит. А может, специально… Началась паника. Кто-то закричал, что надо выбрать человеческую жертву. Другие подхватили. Очень быстро вспомнили, чья была идея отменить жертвоприношения…

Габи невесело усмехнулась, машинально потирая запястье, на котором остался синяк.

— Толпа… это страшно. Особенно когда эти люди ещё вчера улыбались тебе на улицах, здоровались, желали удачи на выборах. А теперь в их глазах только страх. Они набросились на меня всей толпой…

Она показала в камеру серебряный браслет.

— Спасибо, Артём. Твой подарок спас мне жизнь. Правда, я так боялась, что он сейчас всех поубивает, просила его никого не трогать. Люди ведь не виноваты, им просто страшно. Как и мне…

Габи смахнула набежавшую слезу.

— А потом… — она прерывисто вздохнула, — потом Гретта просто вышла вперёд. Я никогда не видела такой мощной ауры — люди просто падали без сознания. Все неодарённые, а их большинство.

— Но это не решение. Когда монстры подойдут ближе, всё повторится снова. А защита пирамиды слабеет. Линда говорит — от силы час продержится. Кто-то всё равно должен взойти на алтарь, чтобы спасти остальных.

Габи надолго замолчала, глядя куда-то в даль, поверх камеры.

— В конце концов, я же их мэр… Я вызвалась сама. И… это правильно. Я этого ягнёнка выкормила — мне его сердце и вырезать.

Она невольно поёжилась от собственных слов.

— Знаешь, Артём… я рада, что ты не здесь. Ты бы наверняка придумал какой-нибудь безумный план, как спасти всех. Полез бы в самое пекло, и наверняка погиб бы. А я бы хотела…