Бой длился уже, наверное, больше часа, но мне казалось, что прошла вечность. Мои воины, те, что были вооружены винчестерами, отстреливались, и я видел, как некоторые из них уже получили ранения. Кто-то держался за плечо, из которого сочилась кровь, кто-то лежал на земле, прижимая руки к животу, а кто-то уже навеки ушёл в мир предков, и его тело оставалось лежать в грязи, смешанной с кровью.
Я чувствовал запах пота, пороха и крови, перебивающий влажное дыхание сельвы, запах гниющих листьев и сырой земли, которую топтали сотни ног. В ушах звенело от выстрелов, и я почти не слышал своих команд. Но я видел, как бойцы двигаются, как они стреляют, как они умирают, и каждый раз, когда кто-то из моих падал, внутри меня что-то обрывалось.
И вдруг, когда я уже подумал, что мы не выдержим, и нас возьмут численным превосходством, я услышал звук, который заставил меня вздрогнуть. Это оказались выстрелы, далёкие, но отчётливо доносившиеся с восточной стороны, откуда должна прийти помощь. Не иначе, это мои воины, идущие к нам с Кан Эком, я почувствовал, как в груди вспыхнула надежда, но она тут же угасла, когда перестрелка продлилась недолго и вскоре захлебнулась.
Она стихла так же внезапно, как и началась, и в наступившей тишине я услышал только крики крусоб, которые, казалось, становились громче. Они почувствовали, что помощь к нам не пришла, и их ярость удесятерилась. Я понял, что если мы не предпримем что-то прямо сейчас, нас просто перережут.
В порыве отчаянья, когда уже не осталось ни времени, ни сил думать о тактике, я скомандовал.
— В атаку! Врукопашную!
Не ожидая от себя такого, я дико заорал, перекрывая шум боя.
— Ура!!! Вперёд! Сука, вперёд! Ура! — и уже в самом конце я выдохнул последний призыв, — Кукулькан!
Этот крик вырвался из горла сам собой, не как команда, а как выплеск всей ярости, которая накопилась за эту долгую ночь. И я увидел, как мои воины, услышав мой голос, подхватили его.
— Ура! — закричали те, кто ещё мог держать оружие.
— Ура! — закричали раненые, поднимаясь с земли.
— Ура! — закричали даже те, кто уже не мог идти, хотя они и не понимали этого боевого клича, но, не задумываясь, подхватили его.
Я бросился вперёд, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как ветер, смешанный с пороховой гарью, резко бьёт в лицо. Мы ударили в центр их наступающих порядков, и я увидел лица крусоб, искажённые страхом, потому что они не ожидали, что мы перейдём в атаку, когда уже начали проигрывать.
Первый крусоб, который попался мне на пути, даже не успел поднять мачете, как я ударил его прикладом винчестера в лицо, и он рухнул, заливая кровью траву. Второго я застрелил выстрелом в упор, третьего свалил ударом в голову, четвёртого и пятого застрелил из револьвера, а дальше события замелькали, как в каком-то страшном калейдоскопе.