— Знаю, — ответил Мартинес, как и я его, но у меня нет выбора.
— Тень, военный вождь у ишканхи, крусоб сначала звали его Каас-Оок, «Огненный глаз», затем Тень Кукулькана, а потом просто Тень, потому что он появляется, как тень, и исчезает, как тень. Он исчез полгода назад, и ишканхи постепенно стали проигрывать войну с крусоб, но я слышал, что он вновь появился, не знаю, правда ли это. Что ты хочешь ему сообщить? И я предупреждаю тебя сразу, что не люблю ишканхи, хоть и не враждую с ними.
— Слышь, как там тебя, Пиес. Да мне глубоко наплевать, что ты себе думаешь, приятель. Меня отправил губернатор Молони, так можешь и передать этому мексиканцу, что скрывается под именем Тень. И с одной только целью: чтобы я предал его слова о том, что губернатор хочет переговорить с этим мексиканцем и гарантирует сохранность его жизни и здоровья. Я готов заплатить за это. Понял⁈
Пиес снова помолчал, затем медленно кивнул.
— Я сделаю, раз это просьба губернатора, но ты должен знать, что я не обещаю, что он согласится на встречу. Тень не разговаривает с контрабандистами, он их грабит или убивает, если они сопротивляются.
— Значит, ты должен найти способ, чтобы он услышал тебя и согласился, — нетерпеливо сказал Мартинес, и его рука легла на рукоять револьвера, словно он проверял, насколько убедительным станет его аргумент.
Вновь наступило вполне объяснимое продолжительное молчание старого охотника.
— Хорошо, — наконец ответил Пиес, и его голос стал спокоен, как поверхность старого пруда. — Это дорого стоит, раз так. С тебя десять песо, половина золотыми монетами.
— Десять песо, да ещё и золотом? — переспросил Мартинес, и его глаза сузились от гнева. Ты забываешься, охотник.
— Да, — подтвердил Пиес, не меняя выражения лица. — Если ты не согласен, можешь найти другого охотника.
Мартинес сморщил от гнева свой слегка сплюснутый нос и, бормоча под нос ругательства, прошёлся несколько раз по хижине, искоса поглядывая на Пиеса и всем своим видом выражая злость. Охотник же застыл на пороге, держа одну руку на ремне старой винтовки, а другую на чехле с таким же старым, как и винтовка, длинным штык-ножом. Он не двигался, не моргал, просто ждал, и в этом ожидании было что-то пугающее, напоминающее о том, что джунгли не терпят суеты.
— Ладно, — произнес наконец Мартинес, останавливаясь и уставившись на охотника. — Тогда договоримся так: половину я даю сейчас, а половину — когда ты доставишь сообщение и принесёшь ответ на него. Согласен?
— Да, — кивнул Пиес. — Две монеты сейчас, две потом, когда я доставлю сообщение. За хороший ответ ещё две монеты по два с половиной песо.