— Сеньор Барра-Юм, — начал он, и голос его, с лёгким английским акцентом, звучал спокойно, даже лениво. — Я уполномочен говорить от имени его превосходительства губернатора Молони. Мне велено передать вам его условия.
— Да, это я, — ответил я, стараясь, чтобы мой ломаный английский звучал ровно. Про себя я уже прокручивал только что прочитанное письмо губернатора, где тот называл меня не «Барра-Юмом», а «сеньором де ла Барра», и это очень скверный знак. Значит, моё имя, моё настоящее имя, для них уже не тайна. Откуда им стало об этом известно, я не знал, но ставки поднялись выше, чем я предполагал.
В своём ответном письме губернатор дал ясно понять, что знает обо мне больше, чем я готов сам рассказать. Хотя сейчас моя внешность настолько изменилась: грязь, татуировки, раскрашенное лицо и одежда из шкур, что узнать меня мог разве что родной дядя или падре Антонио, и то, под вопросом. Сейчас моё имя работало против меня. Имя привязывало меня к прошлому, которое я пытался похоронить в джунглях. Но теперь, когда в этой игре оно уже прозвучало, оставалось идти вперед до конца. Я приобрел привычку менять лицо, но менять имя оказалось сложнее.
— Да, это я, — повторил я, чувствуя, что затянувшаяся пауза начинает работать против меня. — Слушаю вас.
Гость немного наклонил голову, словно оценивая мою выдержку.
— Губернатор велел мне передать, что знает ваше настоящее имя, и не только. В связи с этим он предлагает вам долгосрочное сотрудничество. Вы нуждаетесь в оружии для продолжения вашей борьбы в сельве — это известно. Мы готовы помочь вам в этом, даже напрямую, минуя посредников.
— Отлично, — сказал я, — и какую-то партию я готов купить за наличные, а что-то и за индейские ценности, которые есть у нас в джунглях. Но я хочу знать, что вы хотите взамен.
— Лояльность, — сказал англичанин, не моргнув глазом. — На первое время — чтобы вы не вступали в прямое столкновение с крусоб. Позже — чтобы вы не мешали нам вывозить древесину с земель, которые контролируете. И чтобы вы прекратили нападения на контрабандистов и подданных Британской империи. В будущем мы ожидаем от вас, что вы окажетесь готовы прийти на помощь в случае возникновения любого конфликта, который затронет наши интересы.
Я смотрел на него, чувствуя, как в груди закипает глухое раздражение.
— А если вы начнёте войну с юкатеками?
— Это для вас принципиально?
— Да, — сказал я. — Это принципиально. Я не предатель, и не ренегат. Я ушёл в джунгли, потому что меня загнали, но я не воюю против своей страны. И если вы рассчитываете, что я пойду против мексиканцев, то вы ошиблись.