А Николай в свою очередь чувствовал странное умиротворение видя своих подруг живыми, здоровыми и невредимыми. Но пережитый страх за их жизни всё равно требовал выхода.

А вот Оксана наоборот наблюдала за этим с лёгкой полуулыбкой, не забывая контролировать коридор.

— Оксана. Остаёшься здесь, и чтобы с девчонок ни волос не упал. — Николай строго посмотрел на лейтенанта.

— Вообще-то ты мне не командир. — Оксана которая сама хотела поучаствовать в зачистке, покачала головой, и хотела ещё что-то добавить, но Николай вытащил из горловины комбеза так хорошо известный ей золотой жетон.

— Слово и дело.

— Тогда, да. — Оксана усмехнувшись развела руками. Крыть ей было нечем. Обладатель золотого жетона Тайной Канцелярии мог приказывать и генералам. — Ладно, иди и не слишком там шали. Ничего с твоими лапушками не случится.

Избавленный от необходимости сохранять тайну проникновения, Николай вытер кинжал спрятал его в ножны, и кивнув девушкам на прощание, уже гораздо спокойнее пошёл по коридору, лишь отметив как за его спиной закрылась дверь комнаты отдыха и щёлкнул запор.

А Оксана, заблокировав двери обернулась на девушек.

— Так, ваши сиятельства. Давайте-ка вы пересядете вот сюда и сюда. А то не ровен час, пойдёт стрельба, чтобы никого не зацепило.

— А вы откуда? — Цесаревна Любава которая никак не была представлена, тем не менее несла на себе такую ауру власти, что Оксана не раздумывая вытянулась по стойке смирно.

— Особой Экспедиции Генерального штаба лейтенант Мироненко.

— Благодарю за службу, госпожа пока ещё лейтенант. — Любава царственно кивнула. — Уверена, что вас ждут ещё много разных и приятных новостей.

— Если выживем. — Оксана улыбнулась, и выдернув из кобуры свой Люггер, нажала защёлку магазина выронив его в раскрытую ладонь, щелкнула затвором, и вернула магазин на место, приведя оружие к бою.

— Выживем конечно. — Цесаревна небрежно взмахнула рукой. — Сейчас майор Белоусов быстро их всех перебьёт, и мы повернём в обратный путь.

— Он так хорош? — Уточнила Оксана, внимательно прислушиваясь к тому, что творилось на воздушном корабле.

— Майор в двадцать два года? — Княжна Долгорукая усмехнулась. — Более чем. Более чем. Человек, у которого пол-Москвы в должниках ходит. И долги эти конечно же не денежные, хотя и он далеко не беден. Можно сказать, самая скромная звезда света.

— Да, а нас визитом так и не удостоил. — Несколько обидчиво добавила княжна Анфиса Друцкая. — И это несмотря на то, что папенька ему послал прекрасную пару пуштунских хайберов23

— Да, послал. — Наталья Долгорукая усмехнулась. — И ещё должен остался. Вяземские, вон вообще подарили шпагу вице-короля Индии, которую прошлому году Кузьма Сергеевич на аукционе в Британии взял. Полтора миллиона рубликов между прочим отдал. Так вот мне его дочка сказывала по секрету, то князь сетовал, что еще как минимум пара таких подарков только и смогут закрыть его долг. А ты вон, про хайберы, которым цена тысячи полторы за пару, и то, если клинки с историей. А Николенька… — Княжна вздохнула. — Он точно и понятия не имеет, обо всех этих играх. Для него слово долг имеет лишь одно значение, и к финансам оно не имеет никакого отношения. Вот мой батюшка, когда захотел пообщаться с Николой, он устроил праздник для детей казачьих общин, и военных сиротских домов Москвы. Ну и уважил, пригласил всех заслуженных казачьих старшин. А к тому, присовокупил приглашение для Николеньки и его батюшки. И естественно оба пришли. Не могли не прийти. Но то всё пустые хлопоты. — Наталья насмешливо посмотрела на подругу. — Не жените вы его, хоть полмира в приданое посулите.