Ветреная московская публика быстро переключилась с обсуждения криминальных талантов Звенигородской на премьеру спектакля в театре Современник, поэтической баталией между известным путешественником, генерального штаба майором Николаем Гумилёвым, и молодым, но набирающим популярность поэтом Маяковским и грандиозный, но забавный скандал с новой премьерой в цирке Чинзенелли.

Гости на премьере всё ждали, когда же девицы вновь сбросят рубашки, показав публике свою грудь, но действительность превзошла ожидания, когда у акробаток под плащами, оказалось лишь тончайшее трико, вовсе не дававшее почвы для воображения, так как оно облегало фигуру вплоть до мельчайших складок на коже. И с формальной точки зрения, всё прилично, так как девицы полностью одеты, но по сути скандал и очередное разбирательство в Сословном Совете куда входили выборные от всех сословий Империи.

Но обладателю Золотого Пояса Борису Абрамовичу Каменка, было не до прелестей циркачек. Владелец многих сотен предприятий, банков и прочих доходных учреждений, пребывал в глубочайшей озабоченности и тоске. И всё с того самого времени, когда в один из его банков наведались ревизоры Минфина. Уже давно, с самого прихода на должность князя Голицына, рядом с каждым знатоком цифр, невзрачным мужчиной, часто с огромными очками, в форменном сюртуке, и неизменным кожаным портфелем в руках, стоял звероватого вида отставник, с такой душегубской рожей, что и подойти-то страшно. Но мало того, в случае чего откуда ни возьмись набегали ещё пара десятков головорезов, так что любое давление на ревизора, оканчивалось быстро и плохо для давящего.

Конечно никто не смог бы протянуть ниточки от криминальных денег, к Борису Абрамовичу. Филантропу, благотворителю, и вообще лучшему другу детей. Но если расколется Звенигородская, то всё рухнет в одночасье.

От того, приходилось принимать меры чрезвычайные в своей сложности и опасности, как-то приглашение к прямому контакту с Нестором Ивановичем Махно, известным всей Малороссии под кличкой Кистень, которым этот варнак владел виртуозно. За полмиллиона рублей золотом он подрядился привезти голову Звенигородской, а ещё за пятьдесят тысяч, так же прикопать в тёмном углу Антипа Братуху.

Но время, время. Прокурор, который вёл это дело взял десять миллионов только за то, чтобы поскорее отправить Матушку на каторгу, и вообще исключить её расспросы по другим делам, а следователей специально меняли целых пять раз, для того, чтобы не всплыло ничего важного. Ей даже как бы случайно своротили челюсть, чтобы меньше болтала.