И всё бы кончилось натуральной катастрофой, но нужные люди шепнули к кому можно обратиться, и вот уже довольно известный в Свете, боярич Белоусов, дал своё слово, что разберётся со всеми проблемами.

Да, репутация у Белоусова — младшего была довольно мрачной, не уступая, а где-то и превосходя молву, окружавшую его батюшку. И даже не важно сколько там покойников ему приписывают. В конце концов за любым командиром полка кладбище куда как больше. Но вот его прямое участие в низвержении брата императора, это было очень, очень серьёзно. Это означало что боярич вхож в самый высший свет Империи, что косвенно подтверждалось интересом к нему дочери императора — цесаревны Любавы, и покровительством самого князя Голицына, который уже второй десяток лет управлял финансами огромной империи. Ну и последнее по списку, но не по значению, награды от Североамериканских штатов и Ниххонской империи, что явно говорило об участии боярича в делах международных, а это тоже высший класс. Таким образом боярич, несмотря на крайнюю молодость имел в свете заслуженную репутацию человека уважаемого, со связями в самых верхних этажах Общества, и даже несмотря на некоторое манкирование правилами света, человека безусловно светского, и в высшей степени обличённого сословной честью.

Так что было ещё непонятно, что именно потребует боярич за свою помощь, но Людмила Игоревна Бельская точно знала, что хуже не будет. В конце концов молодой Белоусов — дворянин, а значит ей не придётся идти против законов чести, отрабатывая сей долг. Что характерно, мысль о поступках противоправных её никак не взволновала. До суда ещё дожить нужно, а вот презрение света — достанет даже в самой глуши.

— Здеся матушка! — Заполошно вбежавшая в малую гостиную пожилая, широколицая, по-деревенски крепко сбитая служанка в сером платье и белом переднике, быстро поклонилась и выпрямилась, преданно глядя на хозяйку широко раскрытыми глазами. — Како вы и сказывали, токма явится господин Белоусов, и значит я сразу же вас кликать…

— Спасибо Анфиса. — Княгиня кивнула, и встав в кушетки посмотрелась в ростовое зеркало на стене проверяя как сидит платье и не сбилась ли косметика на вполне ещё моложавом лице, когда-то первой московской красавицы. — Проводи гостя в большую гостиную, да вели чай нести.

— Уже матушка — голубушка. — Служанка истово закивала головой. — Уже велела, как тока завидела его ахтомобиль. А то, как же. Приметная такая коляска-то. Большая, белая, да герб такой. С кораблём да с пистолями… — Служанка смущённо улыбнулась и понизила голос по-деревенски прикрыв рот от срама рукой. — А сам-то красавчик писанный, словно с картинки. Такого враз не забудешь…