В гостиной хватало места в креслах и на диванах, но Себастиан предпочёл просто опереться на стену спиной.

— Ну давайте, не томите. Расскажите, зачем здесь собрались.

Первым заговорил старичок в очках. Вещал он долго, обстоятельно и явно наслаждаясь звуком своего поставленного мощного голоса, никак не соответствующего его хрупкому телосложению. Если отжать из его речи воду, гербовые обороты и ссылки на имперские уложения, суть сводилась к следующему: девять лет назад Себастиан де Грейв был признан погибшим, и все имущество рода перешло к Эдмунду, как ближайшему совершеннолетнему родственнику. Однако тело наследника так и не нашли, акт о признании смерти оформляли в спешке, свидетельские показания в нем были лишь от одного человека — выжившего после нападения Черных Собирателей охранника, и теперь, когда покойный сидит в гостиной, вся конструкция повисла в воздухе. В итоге получалось, что особняк, счета, доли в предприятиях и даже фамильное столовое серебро не принадлежат толком никому: передача оспорима, формулировка возвращения прав непонятна, а официальная тяжба между двумя ветвями рода может тянуться лет пять и кормить всю контору «Мортенс и сыновья» до глубокой старости ее младших сыновей. И старик, в принципе, был бы не против этого, но слишком хорошо относится к де Грейвам, чтобы заниматься подобным вымогательством.

— Именно поэтому, — подхватил лер Колвил, — совет предлагает решить вопрос мирно, сегодня и здесь.

— И как выглядит мир в вашем исполнении? — полюбопытствовал Себастиан.

— Вы подписываете отказ от притязаний. Взамен получаете компенсацию, — мэтр Мортенс с готовностью развернул к нему лист с аккуратной цифрой, — а также небольшой домик в Кайлморе. Не такой богатый, но полностью обставленный, с садом. Тихое место, вдали от здешних потрясений.

— Согласись, для человека твоей профессии это разумнее недвижимости, которую ты все равно не сможешь содержать, — вкрадчиво добавил Эдмунд. — Истребители, увы, редко доживают до седин.

— Род де Грейв десять лет восстанавливал доброе имя не для того, чтобы ты все испортил, — негромко произнесла Вивьен, не поднимая глаз от точки на ковре. Ей явно стоило немалых усилий сдерживаться, и не проявлять характер. — И мы вложили в этот дом много усилий. Здесь выросли мои дети. Я не жду, что тебе есть до этого дело, но надеюсь, что в тебе за эти десять лет появилось хоть немного совести.

— Тебе даже делать ничего не придется, — подал голос от окна Рауль. — Одна подпись. Даже ты справишься с таким простым делом.

— Рауль! — одернул сына Эдмунд и повернулся к племяннику. — Себастиан, никто тебя не гонит и не принуждает, но такой вариант будет выгоден всем. Опять же, не забывай, что именно я помог тебе выжить.