Я довольно улыбнулась.
Вечером, когда Коля вернулся с конторы, мы ужинали все вместе. На столе стояла тарелка с кетчупом, и Сережа с Тимошкой макали в него свежий хлеб, довольно причмокивая.
— Хорош соус, — одобрил Коля, попробовав. — Базилик! Не зря ты его посадила.
Он улыбнулся мне, и в его глазах была не только благодарность, но и гордость.
Аня сидела рядом, задумчивая, но спокойная. Я видела, что мои слова запали ей в душу, и она уже обдумывала, как все это можно устроить.
Пелагея внесла пирог с капустой, и разговор перешел на другие темы: о погоде, о том, что пора бы уже убирать сено, пока дожди не начались.
Я слушала их, а сама думала о том, как быстро летит время. Еще немного и начнется осень, потом зима, а там и весна. И наш завод, наш магазин, наше общее дело. Все это было еще впереди, но уже так близко, что захватывало дух.
«Только бы успеть, — подумала я, глядя в окно на темное небо. — Только бы успеть до того, как все изменится».
Машенька, уставшая за день, клевала носом у меня на коленях. Я погладила ее по волосам и тихо вздохнула. Дети пока не знают о тревогах взрослых. И пусть не знают как можно дольше.
Глава 8. Покровские хлопоты
Глава 8. Покровские хлопоты
Завтра Покров. В доме с самого утра стояла та особая суета, которая бывает только перед большим праздником. Мавра с помощницами уже с рассвета стряпала пироги: запах дрожжевого теста, яблок и корицы плыл из кухни, смешиваясь с запахом опавшей листвы за окном. Аня заглянула на кухню и удивилась:
— Куда столько, Мавра? Нас же не так много.
Мавра, вытирая руки о передник, пояснила:
— Так сегодня столько народу надо накормить, что без завтрашнего запаса не обойтись. И свои, и работники кооператива придут поздравить. Теперь у нас так заведено: праздник общий.
Я кивнула, подтверждая. Действительно, в Каменевке уже несколько лет было принято угощать всех, кто трудился на земле. Пироги, блины, осенние заготовки — все это ставили на столы и в доме, и во дворе. Никто уже не делился на «барскую столовую» и «людскую». Все были свои.
Пелагея доставала из сундуков праздничную посуду, перетирала ее сухой тряпицей и ставила на стол, ворча, что «барышня Аня опять не ту скатерть выбрала».
Я усмехнулась про себя. Пелагея из старой закваски, для нее Аня навсегда осталась «барышней». Так она называла ее, когда Аня была еще ребенком. За семь лет многое изменилось, но старую привычку не искоренить. И, честно говоря, не нужно. Это не попытка вернуть сословные различия, просто дань возрасту и памяти. Пусть уж называет как привыкла.