Семь лет. Всего семь лет пролетело, но как один день.

Когда Аня приезжала в первый раз – на рождение Сережи – она была другой. Колкой, настороженной. Смотрела на меня как на самозванку, захватчицу. А теперь... теперь мы почти сестры. Как же все меняется.

Коля тогда прислушался ко мне. Поверил. Если бы не он, если бы не его доверие...

Я так и не решилась сказать правду. Все еще боялась. Прикрывалась «снами», которые сбывались. Хорошее слово – сны. Все, что я знала о будущем, я называла снами. И Коля верил. Или делал вид, что верил. Но как сказать правду? Как объяснить, что я не отсюда?

Я тряхнула головой, отгоняя мысли, и шагнула вперед.

— Осторожно, горячее! — предупредила я, ставя поднос на стол.

Машенька тут же оживилась.

— Ой, можно мне? — спросила она звонко, уже протягивая руку к печенью.

Аня ловко перехватила ее, чтобы та не смахнула чашки и отдала одно печенье, шутливо грозя пальцем:

— Ах ты, маленькая сластена! Перебьешь аппетит перед обедом.

Маша довольно схватила угощение, но есть не стала: зажала в кулачке и с любопытством уставилась на меня:

— А что на обед? Мавра вкусное готовит?

Я улыбнулась и села в соседнее кресло.

— И правда, — Аня повела носом, принюхиваясь к запахам, доносившимся из кухни. — Мавра опять колдует? Я еще с порога почувствовала. Опять что-то новенькое?

— Сюрприз, — подмигнула я. — Не буду портить. Но обещаю: будет не хуже столичных деликатесов.

Аня рассмеялась:

— Ты меня балуешь. И себя не жалеешь. С утра на ногах, с детьми, с хозяйством... Где ты только силы берешь?

Я только плечами пожала. Силы? Они сами откуда-то брались. Наверное, от счастья.

Мавра за эти годы стала настоящим виртуозом. Я потихоньку, как бы невзначай, подкидывала ей идеи из своего мира. Сегодня на обед – заливное из судака. Блюдо, которое в глубинке 1913 года редкость, особенно такое прозрачное, как слеза.

Я как-то объяснила Мавре главный секрет: бульон нужно варить на малом огне, чтобы ни разу не закипел ключом. И обязательно снимать пену: всю, до последней крупинки. А потом, когда бульон готов, сделать «оттяжку»: взбить белок и влить в горячее, чтобы он собрал на себя всю муть.

Мавра сначала не верила, говорила: «Да откуда ж ему прозрачным-то быть, если мы всегда студень варили, и ничего». Но попробовала и теперь у нее заливное получалось такое, что любо-дорого посмотреть: рыбу укладывает узорами, украшает зеленью и крутыми яйцами. Для деревенской кухарки – высший пилотаж.

И кое-что еще готовит на обед, вот Аня удивится...

Из дома вышла Пелагея. Увидев нас, она привычно нахмурилась, но я-то знала, что это лишь маска.