Часть III Порча
Страница 35 из 128
Настройки чтения
18px
1.8
1

Часть III Порча

Страница 35
За занавеску сунулись старостины детишки полюбоваться – и сразу отскочили и согнулись в припадке тошноты. Шикать на них не пришлось: сам Бог покарал за излишнее любопытство. И правильно! Нечего смотреть на мужское естество, по которому стрелками расползается чёрная гниль, сжирает человека заживо, вынуждая метаться между болью и болью, пламенем злой лихоманки и клыками. Не-ет, тут славно поработали! На смерть губительную и страшную порчу делали, ворожили то ли с кладбищенской землёй, то ли на самом кладбище, живую душу к мертвякам привязывая. «Прасковья! Не померла ж, карга старая!» – смачно помянула её Акулина, понимая, что придётся и в путь собираться, и в дом стучаться с дарами и угрозами, а там как пойдёт. А пока завернула бедолагу в одеяло, задёрнула занавеску и принялась ополаскивать руки святой водой с зёрнами полыни. Мало ли что – вдруг ей самой перепала доля лиха. – Ну што, баб Кылыно? – подал голос Панас. – Мяту и полыну давайте, влывайте в горло спозаранку, днём и когда солнце к матушке-земле припадаеть. Мене через день ждить, вернуся. И склонилась перед красным углом, умоляя Бога и Святого Духа прийти, спасти несчастного от страшной участи или хотя бы облегчить муки. Мало того, что служивый, так ещё и хвороба эта проклятущая! «У-у, Прасковья, за што ж ты так его прокляла?» – раздумывала Акулина на обратном пути. Бывало и так, что солдатки сами просили, чтоб мужик не вернулся, бывало иначе, только смерть в бою, в пути от ножа или пули – то одно дело, а муки – совсем другое. Не станет человек без тёмного умысла к подобному прибегать. Акулину порой просили обиженные девки порчу навести, плакали из-за перебитого сердца или обиды, но то не от большого ума. Вёсен-то им было немного, оттого и не понимали, как страшно всякое проклятье. Портить она не умела – зато заговор на удачу, на встречу с другим хлопцем всегда шептала над девкой, а сама мятный отвар в руки совала, чтоб сердце успокоилось, тело обмякло, нутро, бушевавшее от ярости, затихло. Прасковья… Ай, да что о ней! Чего взять с ведьмы, что собственный глаз бесам продала, лишь бы на мир мёртвых глядеть, дедам в очи посматривать и язык нечисти понимать. И Килина-старуха всё туда же, всё с мракобесьем возилась да мнила, будто умнее прочих. А гордыня, она ведь грех! Недаром возгордившиеся падали глубже некуда, проваливались на самое дно мира и лежали там, раздавленные и полные отчаяния. С сильной неохотой Акулине пришлось завернуть к куркулям, попроситься к Ивану, возившему хмель по шинкам, чтоб взял
назадназад
1 ... 33 34 35 36 37 ... 128
впередвперед