Часть III Порча Пролог А славные всё же края! Тянется к солнцу жито, на полях поют девки, бабы да мужики, вспоминают былые времена казачества, когда кровь лилась так, что аж колосья всходили горькие, взрощенные на костях и проржавевшем железе. Тогда, говорили, и из хаты страшно выйти было, не поймёшь – то ли свой у порога вьётся, то ли чужак. А многие ведь любили его, тосковали, с теплом приговаривая, что вольнее жилось тогда всякому, что можно было взять в руки оружие и бить, резать за свою свободу, за братьев и сестёр. Теперь уже не то, теперь – сплошь жандармы, царские указы и белорукие люди со страшными лицами, что загоняют в пыточную всякого, кто не о том подумает, не так скажет, да не то сделает. Не щадили они никого – и Петро, отслуживший положенный срок, убедился в том сам. Многие из его побратимов положили головы за царя – прочие же решили не лить кровь, а бежать, да попались, и тем страшнее оказалась их участь. Сам Петро и бился, как учили, и защищал, на рожон не лез, не храбрился и не трусил – иными словами, отслужил, как те, кому улыбнулась удача-чертовка, и ехал домой на старой лошадёнке, довольный, что остался при двух ногах и двух руках, да ещё и горстку монет выдали после холодной, северной службы. Вечерело. Вдали виднелась деревенька во главе с церквушкой. Петро глянул на крыши, размалёванные красным солнцем, понял: придётся заехать и переночевать. Заодно и помолится – уж больно давно не склонялся перед образами, не до того было. А на широкой дороге, рядышком с полем, блеснуло что-то, да так ярко, что Петро натянул поводья и развернул коня. И впрямь – золотишко, вернее, подвеска из чистого золота! Такие он видел на шеях и ушах ясных панночек, разодетых в яркие широкие платья, такие сияли порой и на девках, что ластились к простым солдатам, обещая любовные ночи взамен на монеты с царским ликом. И откуда только такое сокровище в этой глуши, окружённой лесами и полями? До города-то скакать не перескакать! Не выдержал Петро – спешился, подобрал вещицу и запрятал под выцветший камзол, надеясь как-нибудь продать подороже или разыграть в карты. Затем запрыгнул обратно в седло – и согнулся пополам от боли, пронзившей живот. Аж резало изнутри, аж пекло, хоть в петлю лезь! …К деревне Петро доскакал едва живой – и сразу свалился с коня. Туман перед глазами почернел и зажал его в своих когтях, поклявшись выпустить ой как нескоро. 1 Поспевали яблони, наливались позолотой колосья, купаясь в солнечных лучах, разражалась мать черна земля – и катилась сытность