– НИ-ИК! – хрипло рычит Павлик. – Захлопнись, мелкий!
– Где она, Никита? – присаживаюсь перед пацаном на корточки. – В доме?
Тот отрицательно мотает головой.
– В гараже? В подвале? У вас есть подвал?
Снова отрицательно качает головой. И тихо-тихо, только мне:
– Под гаражом есть погреб. Там люк.
– Там? – указываю пальцем на строение, похожее на гараж.
Мальчик кивает. Забираю у него телефон. Он разблокирован или совсем не запаролен. Набираю 112, возвращаю аппарат.
– Расскажи им всё, как есть. Что я ворвался, покалечил твоего брата. Возможно, они приедут быстро.
Ник прижимает телефон к уху. Слышен голос оператора, но мальчишка молчит, испуганно выпучив глаза.
– Давай, Никит. Твоему брату скорая нужна.
Оба смотрим на Трофимова. Павел в отключке. Надеюсь, не сдох.
Никита всё-таки отмораживается и начинает что-то бессвязно лепетать. А я несусь к гаражу. Недолго провозившись с воротами, проникаю внутрь. Нахожу люк. Он закрыт на амбарный замок. Шарю по стеллажам и полкам в поисках ключа. Пульс стучит в ушах, пальцы не слушаются.
Найдя несколько связок, судорожно перебираю ключи. Наконец один из них подходит. Торопливо открываю замок, отбрасываю его в сторону и распахиваю люк.
Внизу – кромешная темнота. Включаю фонарик на телефоне, свечу вниз... и сердце пропускает удар.
Туфли. Валяются возле перевёрнутого табурета.
Вниз ведёт лестница, и я начинаю спускаться. Свет фонаря выхватывает в темноте чей-то силуэт. Женский. Слышу тихое всхлипывание.
От представшей перед глазами картины в груди расползается холод.
Агния сидит на полу. Руки связаны, ноги тоже. Смотрит на меня так, словно я оживший призрак.
– Ром... Это правда ты? – спрашивает шёпотом.
Не могу говорить. В горле – колючий ком. Падаю на колени перед ней. Начинаю развязывать руки, ноги...
Меня колбасит – просто пиздец.
Это всё пиздец!
Этот мальчик, чтоб его, серьёзно болен!
А она?! Зачем попёрлась? Я же говорил, что не надо сюда ходить!
Наконец её руки оказываются на свободе, и Агния порывисто обнимает меня за шею.
Стискиваю её в своих объятьях. Пытаюсь вдохнуть. Всё ещё не выходит.
Почему так трудно дышать?
А потому, что я всё представил в красках, блять! На миг мне показалось, что найду её не живой, а мёртвой. И всё! И нет больше моей Агнии! Нет надежды на счастье. Никакой надежды больше... Только ад.
Плюхаюсь на задницу, забираю Агнию к себе на руки. Она утыкается носом в мою шею и плачет. Навзрыд. Словно выпускает все свои эмоции разом.
Пусть выпускает. Пусть поплачет сейчас, и больше никогда не будет плакать.
Не знаю, сколько мы так сидим. Слышу сирены. То ли менты, то ли скорая... Беру лицо Агнии в ладони, вожу пальцами по щекам, стирая слёзы.