— Понятна. Тогда приступаем.

Сахаров достал из ящика стола чистый лист бумаги, взял в руку перьевую ручку, обмакнул в чернильницу и стал заполнять бланк описи сданного клада.

Закончив с описью, он перевернул лист бумаги к нам и попросил расписаться. Мы расписались, после сего он поставил свою подпись, отложил лист в сторону, сложил драгоценности назад в коробочку и придавил ею опись.

После этого он взял в руки трубку и набрал телефонный номер. Попросил соединить с Главным управлением НКВД по Ленинграду и Ленинградской области и доложил о сданном пионерами кладе.

Внимательно выслушал инструкции, сказал, что будет исполнено, и повесил трубку.

— Ждем, — сказал он и устало откинулся на спинку стула.

Ждали молча. Сахаров работал с какими-то документами. Мы откровенно скучали.

Я пожалел, что не взял с собой какой-нибудь книги. Я разглядывал пейзаж за окном. Обычно бойкий и вертлявый Пашка притих и, кажется, задремал, привалившись головой к стенке шкафа. Слава сидел с закрытыми глазами и шевелил губами, проговаривая что-то про себя. Хорошо ему, он мысленно мог разыграть любую шахматную партию. Чем он сейчас и занимался.

— Почему сразу не рассказал мне про клад? — неожиданно заговорил со мной Сахаров.

— Потому что сначала думал, что не поверите. Какой-то платок с иероглифами, пепельница дракон. Кто в такое поверит? Потом хотели проверить хотя бы один из адресов, чтобы убедиться, что клад и правда существует, — честно признался я.

— Фотографа Проскурина знаете кто убил?

— Точно нет. Но скорее всего Бульдог. Мы обращались к Проскурину с просьбой помочь расшифровать иероглифы.

— Понятно, — больше Сахаров мне ничего не сказал.

А через полчаса в его кабинет вошел высокий мужчина средних лет в форме НКВД и представился:

— Капитан госбезопасности Максим Ефимович Портной. Насколько я понимаю, это вы нам звонили по поводу клада.

— Именно так, — подтвердил Сахаров. — Клад нам принесли эти пионеры. Вот он.

Портной посмотрел на металлический ящик на столе, потом на меня, перевел взглядом на моих товарищей. У него было суровое, закаленное в боях лицо, с резкими, словно рубленными кавалерийской шашкой чертами, большие зеленого цвета глаза и глубокий шрам на правой щеке.

— Мы можем пообщаться с ребятами так, чтобы нам никто не мешал? — спросил Портной Сахарова.

— Мой кабинет в вашем распоряжении. Здесь вам никто не помешает.

Сахаров поднялся из-за стола и вышел из кабинета.

Портной занял его место. Притянул к себе металлическую коробку и лист с описью. Ознакомился с начала с документом, потом с содержимым коробки.