— Это мама Елизаветы и Жанны, — хихикнула Белла. — А вот мама Анжелики. Вы, наверное, уже запутались, сколько у папеньки было жен?
— Четыре же?..
— Мы у папеньки от семерых жен, — пожала плечами она. — И еще две умерли бездетными на моей памяти. Умерла и моя мама. Но ее портрета в доме нет.
— Отчего же?
— Не знаю, должно быть, не очень любила свою внешность…
— Должно быть? Вы ее не помните?
— Нет, она умерла во время родов. Семнадцать лет назад.
— Соболезную…
— Спасибо. Вы же тоже сирота, Евгений Михайлович?
— Да. Но вот про свою мать, увы, я могу рассказать немного. За минувшие четверо суток мне так часто прилетало по голове, что я едва помню дорогу в поместье. Одно могу сказать точно — она очень любила меня.
По крайней мере, я на это надеялся… И да, мне сразу подумалось и про мою маму из прошлой жизни. Какой бы она ни была, но про нее я знаю еще меньше, чем про мать Жени. Вернее, ничего.
— Ох, бедняга! — сказала Белла и взяла меня под локоть. — Ну, ничего! Сейчас мы найдем нашу троицу, и вы отправитесь на заслуженный отдых…
Мы пошли дальше, и я невзначай поднял глаза. Вдоль потолка тянулась рельса. Нетрудно догадаться, зачем она.
Похоже, хозяин дома, еще и путешествовать горазд. Из одной комнаты в другую. Как-то даже в туалет без опаски не сходить…
— А что Емельян Устинович нынче холост? — спросил я.
— Нет, почему? Наша новая мама, слава богу, жива. Правда часто хворает, и поэтому редко спускается со второго этажа. Вас познакомить с ней?
— Спасибо, нет нужды. Ваша сестренка, похоже, следит за ней днем и ночью и тоже не выходит даже к гостям?
— Какая еще сестренка? Мы с сестрами внизу были в полном составе.
— А разве красавица с голубыми глазами не ваша сестра?
— Анна Павловна⁈ О, нет, Евгений Михайлович, — хихикнула девушка. — Она и есть жена, Емельяна Устиновича. И ей всего двадцать семь лет.
— Что⁈ — вылупился я на Беллу. — Сколько?
Та-а-а-ак! А я совсем запутался и действительно подумал, что та дама на лестнице дочь Кречетова… Ух, старый лис! Да она ему во внучки годится, если не в правнучки!
— А что вы так удивляетесь, Евгений Михайлович? — улыбнулась Белла. — Папенька всегда хотел наследника мужского пола. Но, увы, на протяжении пятидесяти лет у него получались одни девочки. И вот наконец-то у него получилось.
— Стойте, как пятидесяти? Вашей Анжелике не дашь больше, чем вашей… маме.
— Анжелике девятнадцать. Да и мы не единственные дочери Емельяна Устиновича. Все остальные давно замужем. На самом деле, даже я боюсь спрашивать папеньку, сколько на самом деле у него было дочерей…