Петляя передо мной, мелкая сволочь неслась прямо по коридору.

— Стоять!

Я прыгнул и зацепил кисть пальцами, но она увернулась и, словно ошпаренный в кипятке паук, обогнула угол и со скоростью стрелы понеслась дальше.

Прямо на еще одну горничную — рыженькую, с косичками.

Она как раз открывала рот, чтобы истерически завизжать. Но тут, проскочив между ее широко расставленными ножками, на взбесившуюся руку набросилась черная зубастая тень.

Пасть сомкнулась, и мохнатый ворчащий клубок покатился мимо меня. Шлепнувшись о стену, Красавка сгруппировался и плюхнулся на ковер с видом довольного пса-ищейки, которому, наконец, удалось схватить строптивую дичь.

И тут горничная набрала полную грудь воздуха.

— Тихо! — рявкнул я, и она застыла на месте как статуя.

— Папався! — пробурчал Красавка, слегка покусывая кисть, которая шевелилась у него во рту.

— А ну, дай сюда! — воскликнул я и вырвал «трофей» у Красавки из зубов.

— Красавка! — мой питомец отчаянно захлопал глазами. — Голодный!

— Эй, дорогуша, как там тебя? — повернулся я к горничной, едва успевшей перевести дыхание.

— Марфуша… — брякнула она, с нескрываемым ужасом поглядывая на кисть.

— Марфуша, там за углом твоя подружка Глаша. Помоги ей!

— Х-хорошо!

Мне было их искренне жаль — обе за минувшие сутки натерпелись на всю жизнь вперед. Надо будет попросить Зубра дать им выходной.

— И дашь этому проглоту манной каши! — упер я руки в бока, глядя на Красавку сверху вниз.

— ЧТО⁈ — охренел Красавка до глубины своей нежной души. — Фу! Гадость!

— То! — поводил я дергающейся рукой у него перед носом. — Будешь питаться манной кашей еще неделю. Сто раз подумаешь, прежде чем играть с едой!

Красавка поджал уши, понуро растянулся на ковре и поглядел на меня самым жалостливым взглядом, на который был способен.

Дамы мигом растаяли. Я — нет.

Оставив Красавку на попечении служанок, я направился обратно к сестре.

Сука! Больно же! Давно когти стриг⁈ Я отодрал впившуюся мне в кожу кисть Герцена и пару раз смачно приложил ее об удачно подвернувшийся стол. Так-то лучше.

Сунув поверженного «врага» в карман брюк, я вышел в холл. Там во главе с Зубром уже собрался целый консилиум, который оперативно решал, как снять с люстры беднягу Берса.

Настя стояла в стороне и с мрачным видом пила чай.

— Ваше благородие! — повернулся ко мне дворецкий. — Вы…

— Где Амальгама?

— Там же, где и всегда, — скосил он глаза. — Внизу. В своей мастерской.

— Понятно… — вздохнул я.

Шляться по подвалам, выискивая ее «мастерскую» мне нынче утром хотелось меньше всего.

— Кстати, что у нас по потерям? — спросил я Зубра, пока к люстре подносили стремянку. — Чего нам стоили вчерашние семь Монолитов?