Даже та, которую князь отоварил минуту назад, была вместе с сестрами. У нее на скуле набух неплохой такой синячище, но она словно и не замечала увечья. Встала у стены в числе прочих, и все как одна служанки синхронно поклонились его сиятельству.

— Приказывайте, хозяин, — в унисон проговорили они. — Мы готовы умереть ради вас.

— Снимите с нее эти тряпки, — распорядился князь Саблин и бросил Насте шпагу. — И оденьте ее как мальчишку, раз она ТАК хочет им быть. И волосы ей обрежьте, чтобы пальцами нельзя было взять! Тренировки начнем завтра. Посмотрим, как тебе понравится быть мальчишкой по-настоящему.

— Дедушка!

— Цыц! — поднял князь длинный палец. — Сдюжишь, закрою глаза на все твои глупости и делай, что хочешь. Хоть и вправду в ГАРМ поступай, раз жизнь не мила. Но если это просто дурость — я уверен, что это дурость — то пеняй на себя! Выдам за первого попавшегося аристократа, кто только посмеет сунуть сюда свой длинный нос!

И он развернулся на каблуках и потопал по лестнице вверх. Настя смотрела ему в спину, пока он не скрылся за дверью.

Хлоп! — и холл погрузился в тишину. Минуту спустя горничные пошли к Насте, а та, нелепо закрывшись от них ножнами, попятилась.

Они схватили ее за плечи и мягко увели прочь.

Картинка снова сменилась, и в холле стояла уже совсем другая девушка. Да, это была Настя, выглядела она еще немного старше. Ей около восемнадцати, но вот одели ее и вправду как юношу — в обтягивающие брюки, глухой френч, застегнутый на все пуговицы до самого узкого воротника, куртку и остроносые ботинки. На голове короткий ежик, на плече висела сумка.

На лестнице с расстоянием в три ступеньки выстроились шесть служанок. Они по-прежнему оставались теми же бледными и сосредоточенными статуями, словно время было вовсе не властно над их точеными личиками.

Неслышно раскрылась дверь на втором этаже, и подчиненные одновременно поклонились спускающемуся князю Саблину.

Сестра дождалась, когда уже совсем седой и опирающийся на трость старик окажется внизу, и лишь затем слегка склонила голову.

— Выпрямись, чего сгорбилась? — пробубнил дед, и Настя подняла подбородок. — По иголочке в воротнике соскучилась?

— Нет, дедушка, — ответила сестра, гордо выгнув спину.

— Ага, вот ты какая, да? — подошел он к ней и приобнял за плечи. — Совсем взрослая стала, да?

— Да, дедушка, — сказала Настя, и ее губы тронула тень улыбки. — Уезжаю…

— И не передумала? — покачал головой старик, не сводя с нее серых глаз. — Смотри, обратной дороги не будет, если сдашь экзамены. С позором я тебя не приму. Раз уедешь в ГАРМ, то вернешься только выпускницей.