Вместо лица у него был сплошной дымящийся ожог.

— Перед смертью не надышишься? — спросил я, отшвырнув со своего пути некстати подвернувшийся стул.

— Мальчишка… Сука! — ублюдок затряс головой, и в стороны полетели ошметки его плоти. — Был же простым охламоном… Похоже, тот паук и впрямь сказал правду, и ты из ихних…

— Этого тебе знать совершенно необязательно, старик.

— Да, я старик. И, как ни крути, прожил яркую жизнь.

Он повернулся всем корпусом и оперся спиной о барную стойку.

— А значит, и умереть тоже нужно с огоньком.

Кожа начала тлеть и стекать с него как кипящее масло. Через секунду под ней показалось новое лицо.

— А сила той нексонианской суки оказалась как нельзя кстати… — расплылась в улыбке лже-Амальгама, а потом высунула язык. — Давайте, Евгений, я вся ваша.

— Достал… — сплюнул я, бросил меч в ножны и вытащил пистолеты.

Пристрелю как собаку!

Не успел я взвести курки, как раскрылись двери, и в ресторан ввалился хромающий Ильинский с револьвером в руке, а следом за ним и еще несколько проводников с дробовиками.

— Что, это за тварь⁈ — выпалил виконт и взял Инкогнито на мушку.

— Некс! — закричали проводники и вскинули оружие.

Загрохотали выстрелы, и мы не успокоились, пока не израсходовали все патроны до единого.

Но…

Через секунду на пол посыпались пули.

— Стрелять по мне — напрасная трата сил, — ухмыльнулась лже-Амальгама, а затем размахнулась и бросила меч в Ильинского.

Вращающийся клинок полоснул виконта, рассек взвизгнувших проводников, а потом, ударившись от стены подлетел под потолок. Сверкнув в свете аварийных ламп, он перерубил цепь, на которой висела люстра.

Отбросив пистолеты, я отпрыгнул, а Инкогнито в облике Амальгамы понесся мне наперерез. Когти тянулись прямо к моему горлу.

Люстра грохнулась, и во все стороны полетели частички хрусталя. Я же, проскользив по полу, упал на спину, выхватил меч-душелов и выставил перед собой.

Инкогнито без тени сомнений навалился прямо на острие.

Клинок прошил его насквозь, а монстр съехал по нему и упал мне на грудь. Я выпустил шипы. Он дернулся, но продолжил тянуться к моей шее.

Упертый мудак! Я зарядил ему по роже.

Разумеется без толку. Тем временем клинок вошел в него почти полностью, но он только сплюнул кровью и схватил меня за плечи.

— Это неизбежно, ваше благородие, — лже-Амальгама раскрыла рот полный острых клыков.

И тут свет в ресторане замерцал, и лампы одна за другой стали лопаться.

Тварь же впустую щелкнула челюстями у меня перед лицом, а потом, схватившись за лезвие, взревела от боли. Меч в моей руке словно взбесился — завибрировал и начал исходить искрами.