Наружу вылез толстяк и, подойдя к Евгению, начал с ним что-то перетирать. Затем он отчего-то осунулся, а потом, обойдя господина по широкой дуге, направился в закусочную.

— Здорова, Семеныч, — поздоровался мужик и напрягся при виде Гамы: — Ага, значит, это вы инквизитор Горн?

— Он самый, но мне некогда вступать в праздные разговоры с аборигенами.

— Дружинники мы…

— Один черт. У вас же на заднем сидении нет некоспоклонников?

— Нет… Но мы тут ищем кое-кого…

— Ты намекаешь, что я покрываю преступников?

— Нет, но…

— Вот и не трать мое время, — отмахнулся хмурый Горн в лице Гамы и направился в туалет.

Там жутко несло куревом, а на полу растеклась подозрительная лужа. Переступив через нее, Гама подошла к зеркалу и осмотрела свою новую физиономию.

Да уж. Морда как у мертвеца. Неудивительно, что все ее шугаются. Она подошла к зеркалу и расстегнула рубашку. А вот и ты, дорогуша — смертельная рана. Герасимов ударил Горна точно между ребер и пробил сердце. Умер инквизитор мгновенно.

Пораженные места срастить удалось, но только на время. Из раны еще понемногу сочилась кровь, но это было меньшей из проблем.

Самая главная беда — насколько еще хватит этого тела? Энергии в нем на один «скачок» еще оставалось, но только на один. Если не заполучить тело сильного мага, то ее песенка спета. Но где его найдешь в этой глуши?

* * *

До Оренбурга мы доехали к полудню. Орская пустошь оказалась позади, и всю оставшуюся дорогу мы промолчали как рыбы. Даже Рей смирно крутил баранку и не проронил ни слова.

Как ни странно «дружинники» уехали и больше не появлялись. Либо толстяк не наврал, что вряд ли, либо они искали более легкую добычу.

Трассу, ведущую в Оренбург, мы увидели еще загодя, а на ней показались десятки смирно стоящих в пробке машин. И ни слева, ни справа не объедешь — вокруг растянулись минные поля и километры колючей проволоки и противотанковых «ежей».

Мы встали в конец едва двигающейся колонны. Рей заглушил мотор и скрипнул ручником.

— Теперь только ждать, — сказал он и закинул руки за голову. — До КПП еще километр, в таком темпе не меньше получаса.

Да уж. Как бы нам не простоять тут вплоть до прибытия поезда. До вылета дирижабля оставался всего час.

— Эй, — ткнул я Гаму в плечо. — Ты как себя вообще чувствуешь?

— Хреново, — только и отозвался «инквизитор».

— Тебе, дедуля, неплохо бы поспать хорошенько Ты, как мы выехали с заправки, так и не моргнул ни разу! — повернулся к нему водитель. — Давай-ка закрой глазки и вздремни полчасика. Как раз доедем до конца этой пробки. Ладно бы я — в Рее так много всего понамешано, что он может не спать неделю!