— Нам велено останавливать всех, в том числе и сотрудников ГАРМа. Мы ищем некспопоклонников. Ваши документы. Что везете?

— Он везет меня… — проговорила Гама и перелезла через Рэя к окну.

Ее обширные достоинства задели Воина дороги, и он замер, боясь пошевелить даже пальцем.

— А вам совершенно нечего интересоваться нашим грузом, — продолжила попутчица, при этом ее глаза на мгновение сверкнули зеленым.

— Мне совершенно нечего интересоваться вашим грузом… — проговорил стрелец с таким видом, будто ему сделали лоботомию.

— Нексопоклонники, скорее всего, уехали по соседней трассе, — сказала Амальгама.

— Нексопоклонники, скорее всего, уехали по соседней трассе…

— Эй, Рома, все нормально? — крикнули ему стрельцы.

— В полном. Они чисты, — сказала Гама и откинулась на свое место. Ее «подружки» тоже оставили Рэя в покое, и он выдохнул.

Стрелец, тем временам, замахал головой, сбрасывая оцепенение.

— В полном, — крикнул стрелец своим. — Они чисты.

Через минуту Рэй мчался по трассе во весь опор. Кажется, он влюбился.

* * *

— Постой, — сказала Маша, вглядываясь мне в лицо, — ты хочешь сказать, что мой отец умудрился сделать так, что твоего батю инквизиторы обвинили в сношениях с Нексусом, возможно, пытали на допросах, а потом еще и со всем родом закинули к черту на куличики и конкретно в один из самых проблемных регионов. И наконец он еще и закинул бабок местным бонзам и наемникам, чтобы они стерли тебя и твой род в порошок, я правильно поняла?

— Ну… в общих чертах.

Маша еще полминуты пялила на меня глаза, а потом откинулась к стене и рассмеялась.

— Это тебя веселит?

— Прости это нервное… — вытерла она нос рукавом и смахнула слезы. — Что-то такое от него можно было ожидать. Мы действительно сильно поднялись, когда я была маленькой. Неудивительно, что все это за чужой счет, но вот, что отец еще и умудрился использоваться инквизицию… Вот мерзавец!

— А ты никогда не интересовалась делами своего рода?

— Я совала свой нос не глубже, чем мне дозволяли, да и сама не напрашивалась. В темные отцовские делишки мне мерзко влезать даже сейчас. Боюсь, что обратно точно не вылезу… Как брат, который когда-то казался нормальным…

— А потом?

— А потом Володя приобщился к делам рода и стал… Ну таким, каков он есть сейчас… Власть, она…

Она задумалась.

— Портит? — предположил я. — Развращает?

— Скорее обнажает твою истинную натуру. Если ты мудак в душе, то не будь у тебя власти, то ты можешь даже казаться своим в доску. Но появись у тебя хотя бы капля, и держись!

— И ты тоже боишься обнажить свою суть? Боишься в тебе тоже сидит сволочь?