Или чем еще принято заниматься «приличным девушкам»? Черт, хотел бы я посмотреть как боевая и воинственная Настя вышивает крестиком…

Отбросив эти глупости, я стал снова видимым и вышел к лестнице, и тут же узнал тот самый холл, где мы с барышнями устроили небольшой махач во снах моей сестры. Правда тогда сквозь витражное окно ярко светило солнце, а нынче по стенам ползали рыжие отсветы заката. И да, проломленной стены и танка тоже не наблюдалось.

Я заглянул в несколько комнат, но и там было пусто. Так-с, что-то мне подсказывает, что ползать по этому дому я могу еще долго…

Внутренне опасаясь окончательно заплутать в чертовом замке, я пошел дальше по коридору, и вдруг за спиной раздался приглушенный рык.

Я резко оглянулся — ко мне со всех ног мчался здоровенный пес!

— Гав-гав! — на весь дом залаял мохнатый монстр и, раскрыв слюнявую пасть, набросился на меня…

Чтобы вылизать мне лицо!

— Хватит! Хватит, Берс! Фу-фу! — бормотал я, пока псина пыталась содрать с меня кожу своим шершавым языком и, весело гавкая и виляя хвостом, прыгала вокруг.

Я снова набросил на себя невидимость, но раздухарившегося пса это ничуть не смутило — он разорался только больше.

— Ну, что мне тебе косточку что ли дать⁈ — прошептал я, сбросив невидимость, которая пожирала просто дохрена энергии.

А вот и приближающиеся шаги… Ну е-мае!

Сначала показалась одна единственная горничная — с подносом, на котором стояла одинокая чашка с чаем.

— Посторонний! — воскликнула она и, подхватив поднос одной рукой, вытащила со стойки здоровенную алебарду.

— Посторонний!!! — подтвердила ее подружка, появившаяся сзади — с поводком в одной руке и обнаженной рапирой в другой.

Блин! Ну вот хотел же без драк!

Натянув на лицо добродушную улыбку, я примирительно поднял руки:

— Дамы, я свой! Евгений Скалозубов, брат Насти! Вот даже коньяк его сиятельству принес, будете?

Нет, похоже, девочки непьющие.

Мелькнула сталь, и одна из служанок за секунду оказалась рядом. Острие шпаги полетело мне в живот, и — дзинь! — натолкнувшись на броню, хрупкая сталь надломилась.

— Ой, беда! — покачал я головой, глядя на горничную, а она в свою очередь недоуменно пялила глаза на сломанную рапиру. — Дорогая, наверное, да?

Она зарычала, растянулась в шпагате и ударила меня ногой. Оценив открывшиеся мне кружевные виды, я уклонился и легонько ткнул ее ладонью в грудь — совсем легонько! Только бы она чуть-чуть угомонилась. Она отлетела в свою сестренку, которая уже бежала к нам с алебардой. Чашка с подносом полетели к потолку, а вот девочки не угомонились. Они схватились за руки, и одна из них швырнула другую прямо в меня.