Звонок сбросился.

Маша недоуменно посмотрела на умолкший телефон, а затем, перехватив свою поклажу, поспешила на прибывающий поезд. До Владимира еще ехать и ехать.

* * *

Князь Саблин умер во сне, и первой его нашла Рита. Насте пришлось нелегко, но в конце концов, сестра взяла себя в руки. Теперь нам предстояло проводить деда в последний путь, а это значит, снова придется вращаться как белки в колесе, только в утроенном режиме.

Спустя пару часов после кончины, о смерти Петра Саблина уже голосил весь Владимир, и вкупе к звонкам к порогу потекли агенты родов с венками и соболезнованиями от Толстых, Болконских, Хованских, Вяземских и, конечно же, Воротынских!

Когда их человек понял, кто перед ним, у него чуть инфаркт не случился, а я, чинно поклонившись, деликатно выпроводил его за дверь.

К концу дня в прихожей накопилась целая куча визиток и писем с соболезнованиями, предложениями дружбы и поддержки. Даже из Императорского дворца прибыл человек с венком и сообщил, что Его Величество скорбит о нашей утрате, но, увы, на похоронах Иоанна не будет. Сообщали, что в Москве снова творится нечто нехорошее, и присутствие монарха превыше всего.

— Не страшно. Мы благодарим Его Величество за участие и поддержку, — сказал я, провожая посла к порогу, за которым от машин не было отбоя.

Когда я увидел, как по ступенькам к нам подбирается очередная пара незнакомцев, имен которых не знала даже Настя, мне страшно захотелось захлопнуть дверь у них перед носом. Однако пришлось сдержаться.

Похороны решили устроить как можно быстрее, ибо из-за обилия неконтролируемых магических сил в дедушке, тело начало очень быстро разлагаться. Обычное дело для сильных магов.

Наконец, гроб с князем навсегда покинул родные стены и нашел последнее пристанище в родовом склепе. У меня еще тлела наивная надежда, что мы ограничимся узким кругом самых близких друзей рода, но, увы, — в усадьбу съехался весь цвет столичной аристократии. Весь этот долгий день пришлось выслушать череду соболезнований, охов и ахов, в которых не было ни грамма искренности.

Настю скорбно гладили по плечу, обнимали и призывали крепиться, а вот на меня, словно на какую-то неведомую зверушку, поглядывали со странным выражением.

— Сын Скалозубова?.. — то и дело касался моих ушей шепот старых мегер. — Уже успел подсуетиться, ишь…

— От Анастасии Михайловны не отходит ни на шаг…

— Думает, ему тоже перепадет кусочек?..

— Он красив. Весь в отца…

— Интересно, инквизиция знает, что он тут? Может, стоит?..

— Да тихо ты, дура, еще услышит…

— Ах, вот вы какой, — раздался голос у меня за плечом, и я, оглянувшись, всмотрелся во внимательные глаза престарелой высокой дамы.