— Вы думаете? Странно. В чем связь? Я совсем не хочу вас убивать. Мне скорее хочется вас…

И она осеклась.

— Что?

— Нет, не берите в голову, — вздрогнула она и слегка отстранилась. — В последний раз оно так билось, когда рядом был ваш отец… Но мы с ним никогда не говорили на эту тему. Слишком много работы было, и не до праздных разговоров.

— Как же? За все те годы, что ты прожила в нашему роду, у него не было свободной минутки, чтобы просто поболтать по душам с гостьей из иного мира?

— Поверьте, все темы про мой родной мир мы исчерпали в первые несколько лет знакомства. Иной раз… Да, мы говорили о всяком, но ваш отец всегда держал между нами невидимую стену. Да и я не навязывалась. Не хотела портить отношения с вашей матерью. У нас с ней они и так были не сахар.

— Ревность?

— Возможно. А еще, и страх. Все же не каждый день ты узнаешь, что верная слуга твоего мужа родом из другого мира, с которым у вашей расы идет непримиримая война. Увы, у нас с ней было еще меньше поводов поговорить по душам… Хотя один раз она вызвала меня к себе, но задала всего один вопрос. Хотите знать какой?

— Какой?

— Она спросила — а женщина ли я?

— И что ты ответила?

— Я сказала, что я — верное орудие. И она дала понять, что я могу уйти. И все.

— Гама, что с тобой? — спросил я. — Ты дрожишь?

— Не обращайте внимание, это пройдет. Я сама не знаю, что со мной, хозяин. Но мне так тепло. Так хорошо и спокойно. И я совсем не хочу уходить от вас. Право, просидела бы так до самого утра. Но нет… Я слышу шаги, и, похоже, это ваш сосед возвращается. Он пока далеко, но с минуты на минуту будет здесь. Пожалуй, пора.

Она поднялась.

— Это так странно… Постоянно забываю, вы же не Евгений, а Неро. Почему я говорю так, словно Скалозубовы и есть ваши родные?

— Я уже свыкся с этим. Когда все твои родные, друзья и родной мир погибли, это куда проще — привыкнуть быть кем-то другим, а потом и самому поверить в свою маленькую ложь. Я даже в мыслях иногда называю себя Евгений, а не Неро. И с каждым разом все чаще и чаще.

— Странно. У меня никогда не получалось стать кем-то другим. Я всегда была, есть и буду Амальгамой.

— А ты пыталась?

— Нет. И не собираюсь.

Она шагнула к окну. Скупой свет с улицы залил ее фигуру и очертил в полумраке — уже не такую здоровенную, как прежде, но все же ту самую Гаму.

Мне тоже страсть как не хотелось, чтобы она уходила, но тут я и сам услышал шаги в коридоре.

Когда Иван вернулся, Гамы уже не было.

* * *

— Да тихо ты, идиот! Как обычно: идем на дело, так ты топаешь как слон! И так, кажется, за нами кто-то следит…