— А, ну да, — понимающе хмыкнул Пахом Михайлович.

— Я обдумывал, что меня туда привело, и как подобного избегать впредь. И пришёл к выводу…

Но рассказ о плодах своих раздумий мне пришлось отложить, так как мы уже подошли к крыльцу. На котором нас поджидала Ольга Пахомовна Сухарева, которая, увидев меня радостно улыбнулась и громко провозгласила:

— Ян, иди быстро руки мыть — и за стол! — после чего скроила немного виноватую физиономию, и добавила, обращаясь к дядьке, — ну и ты, пап, тоже…

Спорить мы не стали, и, помыв руки, пошли на открытую веранду, где уже стоял тот самый стол, уставленный тарелками, блюдами, судочками и прочими емкостями.

Там даже металлическое блюдо с подогревом было. На нём внушительной горкой были сложены обжаренные на открытом огне кусочки сочной свинины. И пахли они просто обалденно!

Мы все чинно разместились за столом, включая Ольгу и жену дядькину, Любаву Ильиничну.

Дядька на правах хозяина налил и себе и жене по маленькой. Нам же с Ольгой налили кваса, по причине того, что по возрасту было нам пока не положено было алкоголь употреблять.

Не знаю, как сестра на это смотрит, а мне, в общем-то не очень-то и хотелось, так как всё, мне полагающееся, я с избытком употребил ещё в прошлой своей жизни. И сейчас смотрел на рюмку совершенно равнодушно.

— Ну, за встречу! — провозгласил тост Пахом Михайлович, и мы все дисциплинированно пригубили — у кого что было налито…

Надо сказать, что в дядькиной семье отношение к приёму пищи было сродни тому, что исповедовал и я сам — во время еды надо отвлекаться по минимуму, а лучше вообще не отвлекаться — еда, это дело серьёзное.

Поэтому минут пятнадцать-двадцать мы сосредоточенно воздавали должное стряпне Любавы Ильиничны, не уставая её нахваливать. Всё было, действительно безумно вкусно.

Но вот закончилось и жареное мясо… Да, всё хорошее кончается, как это ни печально.

На столе появился пузатый самовар, плетёная корзинка с бубликами, печеньки, мёд, варенье… Ужин, как таковой, закончился. И пришло время десерта и деловых разговоров.

Как я того и ожидал, дядька продолжил свои расспросы:

— Ян, ты всё-таки расскажи-ка нам, что ты там надумал-то такого, что сестра твоя мне на полном серьёзе доказывает, что тебя подменили, — продолжил он тему, затронутую сразу после того, как я переступил порог этого дома.

— Понимаешь, Пахом Михайлович… — я решил частично раскрыть карты, поскольку, разговор-то всё-равно зайдёт о том, насколько круто я изменился, и избежать его не удастся, — случилось со мною странное.

— Так ты что-то от меня таки утаил, мелкий? — сестрёнка продолжала величать меня мелким, хотя, если начистоту, то я её уже довольно заметно по габаритам превосходил.