— Ну прости, прости… — я напустил на себя виноватый вид, чтобы пресечь дальнейшие наезды. Мол повинился я, а повинную голову, как известно, и меч не сечёт…

— Олька. хватит перебивать, — цыкнул на неё Пахом, после чего сказал уже мне, — продолжай.

— Вот, но прежде чем рассказывать о подробностях произошедшего, я вынужден просить вас о том, чтобы то, о чём я буду рассказывать, никуда более не ушло, — тут я скроил серьёзную физиономию и обвёл всех присутствующих пристальным взглядом.

Вроде как прочувствовали.

— Ну говори уже, не томи, — улыбнулся дядька, после чего веско обронил:

— Дальше стен этого дома ничего не уйдёт, — и, строго зыркнув на приёмную дочь, добавил, — это и тебя, егоза, касается.

— Да поняла я, — откликнулась Ольга, бросив на меня недовольный взгляд.

— Так вот… Как очнулся я в больничке-то, — сказал я загадочным таким тоном, — так и с превеликим удивлением обнаружил, что в голове моей появилось то, о чём я никогда не знал и не слышал ни от кого…

— Однако, — крякнул дядька, — и, что же это такое у тебя в мозгах твоих завелось? — смотрел он на меня с ярко выраженным беспокойством, и создалось у меня впечатление, что он уже лихорадочно соображает, как бы так санитаров позвать, чтобы я до их прибытия не убёг никуда.

— Наверное, я кое-что вам лучше продемонстрирую, — сказал я, и поднявшись со стула установил метрах в пяти от стола заранее примеченный мною чурбачок, который валялся неподалёку в траве, — потом вы и к словам моим серьёзнее отнесётесь.

— Что это ты удумал-то? — с некоторой опаской поинтересовался дядька.

— А вот смотри, Пахом Михайлович… — я вытянул по направлению к чурбачку, который сейчас выполнял функцию мишени, руку.

Всего мгновение, и сформировавшийся на кончиках моих пальцев невидимый комок очищенной ци рванулся к несчастной деревяшке.

Само собой, энергетический заряд разнёс это полешко вдребезги. Я обернулся, и увиденное меня изрядно порадовало.

Если Любава Ильинична никак не среагировала, то дядька и сестра выглядели предельно озадаченными и даже, я не побоюсь этого слова, ошарашенными.

А почему дядькина супруга не обратила внимания на продемонстрированный мною кунштюк, то это всё потому, что магический дар её был невелик.

И она, зная о том, что потенциал у неё очень так себе, магией уже давно не занималась, а предпочитала тратить время на домашнее хозяйство. И как дядька не пытался сподвигнуть её повышать свой уровень во владении маной, ничего у него у него не получалось. Проще говоря, забила на магию Любава Ильинична.

А потому она не обратила никакого внимания и на то, что действие, совершённое мною противоречило всем магическим канонам.