Рассказал, как варил эти пилюли и заряжал их ци…

Ольга смотрела на меня распахнув глаза, словно видела впервые… Ну да, её двоюродный братишка, мечтательный романтик, рохля и тихоня, совершенно к жизни не приспособленный, и вдруг такое.

— Так ты побил Тюрина с помощью этих своих новых знаний и умений? — проявила она свою догадливость.

— Конечно, — снисходительно улыбнулся я.

В другой раз она бы мне такой улыбки не простила бы ни за что. Гнобила бы меня за неё с особым цинизмом, а тут просто не обратила внимания… Чудеса, да и только…

— Так, о твоих успехах в боевых искусствах поговорим потом, — дядька решил, что это нужно будет обсуждать не сидя за столом, а в тренировочном зале. Чтобы рассказ можно было бы проиллюстрировать демонстрацией обсуждаемого приёма, да и вообще, разобрать всё вдумчиво, не торопясь — тогда и польза будет.

— А сейчас… — дядька собрался высказать очередное своё пожелание, но я позволил себе его перебить, так как имел для этого вескую причину:

— Пахом Михалыч, подожди, давай-ка я сделаю одно дело, которое сделать следовало гораздо раньше, но вот только руки дошли… — говоря это, я стягивал с денежной пачки резиночку:

— Дело в том, что уже много лет ваша семья платит за моё обучение, — начал я свою речь, но тут же дядька попытался меня перебить:

— Так мы же не чужие… — он начал было возражать, так как догадался, что сейчас воспоследует. И даже если он против денег ничего особо не имеет, то приличия то соблюсти всё-равно надо. А значит нужны такие, если так можно выразиться, ритуальные отнекивания.

— Не чужие, — согласился я, продолжая перелистывать купюры, — но денежки, это дело такое… И то, что я собираюсь сейчас возместить все затраты, понесённые вами на оказание помощи мне, это просто подтверждение того, что делали вы это не зря.

— Эк ты завернул-то, — ухмыльнулся дядька, — ну, давай, чего ты там насчитал.

Я протянул ему почти всю пачку, так как за всё то время, что прошло с момента гибели моих родителей, сумма набежала совсем не маленькая.

— Ого, — дядька, считая деньги, удивлялся всё больше и больше, — да тут четыре ляма без малого… Ты лишнего-то не положил, миллионер? — и протянул руку за резиночкой для денег.

— Да не, — я действительно посчитал всё, о чём знал — то есть стоимость обучения в течение восьми лет, и ещё оплата первого года обучения уже в Дмитрове, — лишнего быть не должно…

— Сейчас вернусь, — сказал дядька, вставая со своего места и сжимая в руке деньги.

Не иначе, как пошёл прятать вновь обретённый капитал. Подальше положишь — поближе возьмёшь, как гласит народная мудрость. И он этой мудрости, судя по всему, следовал неукоснительно.