За моей спиной сдавленно матерился Клячкин, уже вставший на четвереньки, но не спешащий подниматься во весь рост, так как спинка моего кресла, хоть и частично, но всё-таки закрывала его от нападающего.

Полтораки громко хлопнул в ладоши, и из десятивёдерного аквариума, стоявшего у дальней стены кабинета вертикально вверх взмыла огромная капля воды. В глубине этого висящего в воздухе водяного шара беспорядочно метались всполошившиеся рыбки.

Одновременно сами по себе начали раскачиваться и два больших горшка, в каждом из которых произрастало по большой разлапистой монстере.

— А вы, ребята, оказывается, большие затейники, — хмыкнул гость, прыгая к Полтораки.

Вода, вырванная управляющим из аквариума, разделилась на несколько капель поменьше, каждая из которых полетела по своей траектории. Самая большая из этих капель метнулась к Аристарху, и заключила его в своего рода защитную сферу, в которую и врезался с размаху человек в капюшоне.

По сфере прошли мелкие волны, но формы она не потеряла и по прежнему защищала своего создателя от атак.

Кулаки неизвестного начали потихоньку светиться. Это мне напомнило мою драку с Тюриным. У того тоже кулаки окутывались таким же свечением. От более близкого знакомства с этим видом магического усиления меня тогда избавил Филя, ткнув Здоровяку в спину своим артефактом.

Зато сейчас я могу посмотреть со стороны на то, насколько этот приём может быть эффективен.

Полтораки что-то бормотал, хоронясь за тонкой, но всё ещё прочной водяной стеной. Наверное пытался кастовать очередное заклинание, хотя всё его внимание было поглощено поддержанием защиты — ни на что другое он сейчас отвлечься не мог.

Человек в худи вдруг взорвался градом ударов, которые с плеском вышибали брызги из водяного щита Полтораки, и щит с каждым ударом прогибался всё сильнее.

Грохот падающих горшков отвлёк меня от наблюдения за сражением Полтораки и неизвестного. Оба горшка, которые почему-то недавно стали проявлять признаки жизни, упали набок, земля в них вдруг обрела подвижность и устремилась наружу. На моих глазах из бесформенных комьев сформировалась низкая, в треть человеческого роста, кряжистая фигура.

Земляной голем немного покрутил бесформенной головой, несколько раз неуклюже присел, словно привыкая к собственному телу, и резво по-косолапил в направлении дерущихся.

— Не иначе, как Клячкин вступил в сражение, — подумал я.

— Если ты думаешь, что похож на мудрую обезьяну, наблюдающую с дерева за битвой тигра и дракона в долине, то я хочу тебя расстроить, — это мой внутренний даос прервал своё молчание, — ты в данном случае, не более, чем приз победителю этого боя. Что делать-то собираешься?