— Держите дуру, не давайте ей даже дернуться. Не дай бог, навредит сама себе. И беременности. Хочу убедиться, что опыты Ван Хорна дали плоды.

Охрана подчинилась, буквально придавив меня к креслу, не давая пошевелиться.

Почувствовала, как Креймер, заменил пальцы холодным зеркалом, как ни странно, действуя крайне деликатно и осторожно.

— Ничего. — Послышался сквозь туман раздраженный голос доктора. — Почему ничего не пальпируется? Я же читал запили Ван Хорна. Он же писал, что оплодотворение прошло успешно. И даже слушал запись сердцебиения плодов. Так почему ничего не пальпируется?

Затем, обратился к охране.

— Отвязать ее, и отправить в камеру. Пока не трогать. Она может быть беременной от архона. — И обратился уже ко мне. — Ты возможно беременна от зверя. Понятия не имею, как это удалось провернуть Ван Хорну. Но я смотрел записи опытов. Запись ЭКО. В тебе зреют три плода. Я слышал три седцебиения на записи. — Ласково погладил меня по щеке. — Радуйся, возможно, ты станешь материю нового вида. Их первого ребенка, рожденного в нашей лаборатории. Унесите ее.

Охрана подхватила меня под руки, и потащила в камеру.

Уже перед самой камерой, Мразин приказал открыть проход, затем схватил меня за волосы, задрал голову, так чтобы я посмотрела на него, и прохрипел:

— Не слишком радуйся. Не думай, что спаслась, курва. Вскоре, от того, что тебе уготовил Старый Наци, еще взмолишься о пощаде. Но тогда уже будет поздно!

Втолкнул меня внутрь, приказал ИИ восстановить стену, и ушел, оставив меня одну в залитой светом тюрьме.

Приподнялась, с трудом едва не теряя сознание от слабости, доползла до нар, накрытых одеялом. Забралась на жесткую постель, легла и укрылась сверху одеялом. Хоть так прикрыв наготу.

Сволочи!

Где же ты, папочка? Получил ли известие от меня?

Ждала и надеялась, что отец найдет, и спасет. И что сделает он это раньше архона.

Уже почти заснув, вдруг услышала:

— Мы не договорили, зверушка. — Открыла глаза. По ту сторону прозрачной стеклянной стены стоял Креймер.

Встать сил не осталось.

— А нам есть о чем говорить? — даже отвечать не имела ни малейшего желания. Но пришлось.

— Есть две причины нам сотрудничать…

— Я не стану на вас работать.

— Станешь. Как я уже сказал, есть две причины. Первая, и думаю самая главная, дети, зреющие в твоей утробе. Вера Александровна, ты же хочешь, чтобы они родились здоровыми? — Я побледнела. Этот монстр прав. Ради малышей я была готова на все. — Хочешь. Вижу, что хочешь.

— А вторая причина?

— Твоя подружка. — Старый ублюдок подал кому-то знак. И стена справа, которая видимо отделяла мою камеру от соседней, вдруг превратилась в прозрачную энергетическую перегородку.