— А у тебя подтекает? — удивился я, застёгивая штаны.

— Ага, течёт прямо… Из соседней, — отозвался тот.

Загрохотала дверь. И ещё раз. Бубен вышел и, видимо, заглянул в соседнюю кабинку.

— Неа, не тут! — заявил он.

Снова громыхнула дверь.

— Ой, Федь…

— Что? — я выбрался из своей кабинки и остановился, глядя на Бубна, замершего у крайней дверцы.

— А тут эта… — сказал он, глянув на меня через плечо, и пошире открыл дверь, сделав два шага в сторону. — Опа!

Я видел трупы… В первые дни нашествия столько навидался и в таком виде, что, думал, меня ничего не смутит. Хрен там! Выпавшие из кабинки парень и девушка были так жестоко выпотрошены, особенно в районе груди, что мне как-то даже поплохело… Пришлось сглотнуть рвавшийся наружу сбитень, прежде чем что-то сказать.

— И зачем я пошёл в этот сортир? — вздохнул я, старательно изучая потолок.

— А чё? — поинтересовался Бубен. — Вызовем ща городовых… Пусть разбираются.

— Они-то разберутся, — кивнул я. — Только нам с тобой придётся посидеть здесь…

— Так мы не делали ничего! — возмутился мой новый знакомый. — Поссать пошли, а здесь вона чё!

— Вот я и говорю, зачем я пошёл в этот туалет? — вздохнул я. — Пойду приведу кого-нибудь…

А потом началось форменное безумие. Прибежавший охранник поднял тревогу и вызвал полицию. Выступление, само собой, прервали, а людей начали выводить из феатрона. Но поскольку всех зрителей зачем-то задерживали на выходе, то вскоре началась паника.

Особенно отличились обычные: над их головами-то царские указы не висели дамокловым мечом. Так что они попёрли напролом всей толпой. Жидкие силы охраны и успевших приехать городовых удержать людей не смогли… И спустя пару-тройку минут толпа вырвалась на свободу, топча тех, кто пытался встать у неё на пути. Ну то есть, на прямой линии от выхода до станции городской подземки и автомобильной стоянки.

Это, само собой, заставило охранников со второго уровня броситься на помощь охранникам первого уровня, и тогда на прорыв рванули уже двусердые зрители. Они никого не топтали, но самые хитрые использовали теньку, отталкивая с пути и препятствия, и препятствующих. Само собой, никто не желал сидеть под стражей до выяснения обстоятельств…

И вся эта толпа людей проносилась мимо вагончика, в котором сидели запертые мы с Бубном. И если я просто поудобнее устроился на лавочке, вытянув ноги, то Бубен ритмично орал и размеренно стучал в дверь:

— Сво-бо-ду!.. Сво-бо-ду!.. Сво-бо-ду!..

— Бубен, а чего ты пытаешься добиться? — уточнил я.

— Я на свободу хочу! — отозвался тот. — Пусть открывают! Я же не виноват!