— Да что же ты настырный-то такой! — возмутился я.

Автоматные очереди со стороны усадьбы, вспышки колдовских разрывов, грохот гранат… Всё вместе подсказывало, что с этой жирной напастью мне придётся справляться в одиночку.

А ведь как хорошо штурм начинался!..

До усадьбы по ночному городу мы добрались без происшествий. Вперёд пошла штурмовая группа, которая тихо перебила охрану у ворот — местные уголовники и в самом деле оказались теми ещё вояками — а потом впустила весь наш транспорт на территорию.

Подъехать удалось почти к самой стене правого крыла. Того самого, которое мы и планировали штурмовать. Одно-единственное заклятие Кости легко эту стену пробило, и группа оперативно устремилась внутрь.

Вот там-то нас и прижали!

Сначала открыли такой плотный огонь, что из комнаты, в которую мы попали, невозможно было вырваться. А когда рослый Стёпка пошёл напролом через деревянные перекрытия, с лестницы вдруг хлынули отродья…

Пришлось уходить в глухую оборону.

Блистательная виктория обернулась гиблым болотом. Правда, нам с Марией Михайловной было попроще. Госпожа проректор честно держалась в хвосте отряда, поэтому обратно во двор из дыры в стене мы выскочили первыми. И сразу же кинулись под прикрытие машин.

А Константин и его коллеги так и не вышли: оказались, по сути, заперты в одной из комнат, откуда и отстреливались.

Нет, отстреливались они хорошо, качественно… Вот только через них отродья нет-нет да и прорывались. А пёрли они, вырвавшись во двор, прямо на нас с Малой.

И даже бурдюка умудрились с собой протащить, прикрыв телами вульфов…

И вот теперь мы уже минут десять отступали, теряя машину за машиной. Металл кузова, к сожалению, кислоту бурдюка долго не держал. Укрытий оставалось совсем немного. В общем, надо было как-то решать возникшую проблему.

И, мне кажется, я придумал, как её решить.

В жизни бы на такое не решился, но… С моей скоростью восприятия могло и получиться.

— Сейчас ещё раз плюнет, и вы за следующую машину. А я к нему! — приказал я Малой, загоняя новый артефактный патрон на освободившееся место.

— Федя, не смей! — о чём-то догадавшись, возмутилась Мария Михайловна.

Но долго возмущаться ей была не судьба: последовал новый плевок, и я буквально оттолкнул проректора прочь. Ещё и прикрикнул на дорожку:

— Бегом!

Одним из больших плюсов Малой было то, что в опасной ситуации она не спорила, а выполняла. И правильно: весь мой расчёт строился на доверии и скорости.

Потому что вместо того, чтобы тоже убегать, я выскочил. И напрямую рванул к бурдюку.

Тот агрессивно закряхтел и, колыша складками жирного тела, начал по мне прицеливаться. А я, чтобы оказаться повыше, запрыгнул на каменное ограждение дороги. Всё согласно следующему пункту плана.