Вот только расстояние до крыши было метров тридцать. Не та высота, с которой стоит прыгать с парашютом.

И уж точно не та, с которой можно сигать без парашюта.

Однако вертолёт, похоже, выполнил свою миссию. На фоне ночного неба он развернулся и загрохотал обратно. Но пока я размышлял, привиделся мне прыгающий из вертолёта человек или нет, София, как оказалось, думала о более приземлённых вещах.

— Если бы нас взял на борт, всего через час в Ишиме были бы… — вздохнула она, проводив взглядом «вертушку».

— Мы и на автобусе часа за три-четыре доберёмся, — я тряхнул головой, отгоняя сонливость, волнами накатывавшую на меня.

— Ты что, спишь? — удивилась София. — Ты чё, серьёзно можешь сейчас спать? Федя, у тебя не нервы, а канаты стальные…

— Ну… День выдался насыщенным, — признался я. — Сначала суд, где меня чуть не посадили, но оправдали. Потом ещё поучаствовал в полицейском захвате, а там вообще с тёмным драка вышла… А дальше меня один высокий чин с ветерком прокатил до Тёмного Приказа… С ураганным ветерком, правда: не знаю, какая там скорость была…

— О! Да ты не скучал, — София усмехнулась. — А я вот сначала спала, потом завтрак был. Потом ходила по камере туда-сюда. После этого подремала до обеда. Потом обед. Потом мне принесли церу с каким-то документальным фильмом. После фильма я дремала до самого…

— Прекрати, а то ща отдам тебе «пушка», а сам прямо здесь спать улягусь! — пригрозил я.

— Просто ты должен знать, что я снова дремала после ужина!.. — хвастливо показав язык, закончила эта зараза.

В этой Руси планшетов не было: только церы. Сначала так называли восковую дощечку для письма, а затем — те самые планшеты, состоявшие из доски и бумаги. Ну а потом так же назывались электронные планшеты. Правда, я мысленно продолжал называть их планшетами. И каждый раз удивлялся, когда слышал их местное название.

Со стороны училища показался автобус. Он ехал по набережной довольно быстро, и разглядеть, кто внутри, не было возможности. Но я сначала внутренним чутьём ощутил, что он — за нами, а потом и окончательно убедился.

Когда посмотрел теневым зрением.

Автобус был прикрыт сразу пятью прямоугольными щитами из теньки. И закрывали они его со всех сторон. Явно знающие люди потрудились, накладывая защиту.

— Это за нами, похоже! — заметил я, поднимаясь. — Пойдём к воротам.

— Ну как скажешь… — не стала спорить София.

И вправду, автобус, свернув с набережной, остановился перед церковными воротами. Причём как раз в тот момент, когда к ним подошли мы с сестрой. Средняя дверь открылась, и оттуда выглянуло настороженное лицо Субабы, в руках которого был автомат с включённым тактическим фонариком: