— Трое-четверо суток, — отозвался менталист. — Больше не смогу.

— Ты же говорил, что долго можно во сне держать! — возмутился Тенебровов.

— Так и можно, пока я не сплю, — ответил Борьков. — А я могу суток пять, не больше. И первые сутки, вашими стараниями, уже не спал…

— Кофий ему распакуйте! — приказал Булочников безопаснику. — Пусть кофий хоть вёдрами пьёт! А вы давите Седовых Покровских! Как хотите, так и давите! Но через три дня они должны всё подписать! А ты, Борьков, попробуй во сне внушить цесаревне и этому её спутнику, что она у своей дружины всё проверила. И теперь обещала принять участие в дебатах.

— Вы вообще понимаете, о чём просите, Пётр Семёнович? — охрипшим голосом уточнил Борьков.

— Я-то понимаю, о чём прошу! А вот ты не понимаешь, во что мы все вляпались! — отрезал Булочников. — Если оно вскроется, это даже не каторга… Это очень медленная и мучительная смерть. И наша с вами, и наших близких и родных, и даже, ять вашу за ногу, дальних родственников!.. Всем по первое число достанется, ясно?

— Ясно, — мрачно кивнул Борьков.

— А значит, дело своё делай хорошо, Саша! — добил его Булочников. — Иначе твою ненаглядную троюродную бабушку, ради которой ты в это дерьмо вляпался, всё равно прибьют!

— Есть ещё одна трудность, Пётр Семёнович! — подал голос безопасник.

— Ну что ещё?

— Кормить их как? — Тенебровов указал на цесаревну и Булатова. — Лекарь не с нами, вы сами знаете.

— Медсестру привлеките… Мартову эту! Она давно на крючке, — поморщился Борисов. — Пусть капельницы им поставит, что ли…

— Следы же останутся!.. — зашептал, всё больше бледнея от ужаса, Борьков.

— За следы не переживай! — отрезал Булочников. — Следы уберём как-нибудь. Есть у нас один человечек со слабеньким лекарским даром.

— А ну стоять! — рявкнул начальник смены, целясь в идущих к нему мужчин.

Эти двое выглядели не так, как должны бы люди в этих местах. Городские шубы, невысокие зимние ботинки… И шапки, служившие больше украшением, чем способом не отморозить уши.

Но самыми неприятными были шрамы на правых щеках. Они как бы намекали на вероятные проблемы. И под ложечкой у начальника смены тревожно засосало.

— Стоим, судари! — вежливо отозвался один из этих двусердых, самый щеголеватый и аккуратный. — Руки поднимать? Или так можно постоять?

— Стоять нельзя! — убедившись, что имеет дело с залётными щёголями, вновь приободрился начальник смены. — Разворачивайтесь и уходите! Это закрытое предприятие! Вам отсюда к югу надо, вся зачистка там проходит!

— А мы не хотим уходить! — вмешался в разговор второй незнакомец, скорчив недовольное лицо. — Ты, боец, Гаврилова мне сюда позови! Я с ним говорить буду!