Дженнингс со своей командой полгода вылизывал юридическую конструкцию, которая должна была легализовать наше сползание в то, что в моей прошлой жизни называли частной военной компанией. В это время такого понятия в американском законодательстве не существовало в принципе, приходилось сшивать его из десятков разрозненных лицензий и регуляций, проверяя каждый шов на прочность. Единственным осмысленным прецедентом служила Vinnell Corporation, с семьдесят пятого года тренировавшая саудовскую национальную гвардию по контракту Госдепа, и Дженнингс изучил их корпоративную структуру вдоль и поперёк, по три раза вычитывая выписки из федерального реестра.

Схема вырисовывалась многоуровневая. Aegis Security оставалась публичным охранным агентством с лицензиями во всех штатах, подрядами на коммерческих объектах и понятной отчётностью для налоговой. Под ней регистрировалась дочерняя Aegis International, и уже на неё должны были ложиться разрешения на экспорт оборонных услуг, лицензия ITAR в Управлении по контролю за вооружениями при Госдепартаменте и статус одобренного подрядчика Министерства обороны. Ещё ниже подбирался третий контур, связанный с получением лицензии (facility security clearance), без которого нельзя было даже приблизиться к по-настоящему секретным контрактам. Отдельным геморроем висел Закон о нейтралитете и Акт об экспортном контроле вооружений семьдесят шестого года: любую зарубежную операцию требовалось пропускать через государственное согласование, иначе одним росчерком пера какой-нибудь прокурор легко мог объявить всю мою структуру разбойничеством со всеми вытекающими.

Помимо большой стратегической схемы, Дженнингс выбивал федеральную лицензию третьего класса, позволявшую легально производить, хранить и перемещать тяжёлое вооружение. Бумажек по этому направлению набралось столько, что под них пришлось выделить отдельную секретаршу, которая только и делала, что разносила формы между ATF, Минюстом и Госдепом. Я пару раз заглядывал к ней в кабинет и видел стопки документов выше её плеча. Каждая стопка означала отдельную лицензию, отдельный контур разрешений, отдельную головную боль. Дженнингс чуть ли не плакал, но постоянно повторял, что в этой игре нельзя срезать углы: одно пропущенное мелким шрифтом примечание, один неверный пункт в уставе, и вся работа может быть оспорена в суде с очень тяжёлыми для меня последствиями. Работали поэтому медленно и педантично.

Меня это устраивало, спешить было некуда, а вот ошибиться в таких вещах хотелось меньше всего. Но это я отвлёкся.