Давид достал из рюкзака тетрадь. Мила уже видела ее, в ней содержались ритуалы и заклинания. Следом появились небольшая металлическая чаша, перевязанный бечевкой пучок каких-то трав и черная плотная ткань. Пройдя в середину треугольника из свечей, Давид опустился на колени. Расстелил на полу ткань, поставил на нее чашу и положил внутрь пучок. Затем, сопровождая все какими-то непонятными словами, поджег травы.

Мила смотрела на его действия, а сердце у нее непроизвольно замирало: слишком уж ярко отпечатался в памяти последний призыв духов. Оставалось надеяться, что сегодня они с напарником выйдут отсюда живыми.

Травы быстро загорелись, но Давид потушил огонь, и теперь они медленно тлели. По читальному залу поплыл густой дым и неприятный запах, от которого у Милы во рту стало горько, а нос и глаза защипало. Она прикрыла лицо ладонью, удивляясь, как Давид сидит рядом с источником этой вони, еще и умудряется что-то шептать. Голос его становился все громче, но слов Ардо по-прежнему не разбирала, до нее доносились только обрывки фраз на неизвестном языке.

Внезапно Миле пришла мысль о пожарной сигнализации. А ведь и правда, от такого едкого, густого дыма могут сработать датчики! Ардо подняла глаза, чтобы найти их на потолке. Но ни одного не обнаружила. Да и сирена пожарной тревоги молчала. Поняв это, Мила облегченно выдохнула.

Давид закончил произносить заклинание, накрыл чашу краем черной ткани и взял тетрадь. Открыв ее на нужной страничке, он сделал два-три пасса правой рукой. И Мила могла бы поклясться, что темный дымок от трав, окружавший мужчину, заколыхался. Откуда-то повеяло смертельным холодом. По телу Ардо побежали колючие мурашки, и она шумно втянула воздух сквозь зубы, понимая — пришли духи. Так всегда происходило, когда Давид совершал призыв.

Мила отошла назад, встав ближе к окну. Ей хотелось оказаться как можно дальше от Давида и всего того, что он сейчас делает. Но она бы ни за что не согласилась подождать где-нибудь в другой комнате. Было страшно, да, но в то же время и крайне увлекательно.

Сидящий к Миле боком Давид прикрыл глаза, запрокинул голову и снова что-то забормотал. Дымок от трав, который его окутывал, растворился. Закончив заклинание, Давид опустил голову и, все так же не открывая глаз, сделал пасс теперь левой рукой. Огонек одной из свечей тонкой нитью вытянулся вверх сантиметров на тридцать и в таком положении застыл.

Мила совсем забыла следить за периметром. Она, как завороженная, смотрела на происходящее, по-детски приоткрыв рот и дыша через раз.